М.А.Яхонтова, О.М. Соловьева
Литература Франции: 1917-1945
(1984)


© М.А. Яхонтова, О.М. Соловьева, 1984

Джерело: История зарубежной литературы ХХ века: 1917-1945. М.: Просвещение, 1984. С.: 18-57.

OCR & Spellcheck: Aerius (ae-lib.org.ua) 2003.


Содержание

Общий обзор (М.А. Яхонтова)

    Марсель Пруст

    Франсуа Мориак

    Роже Мартен дю Гар

    Антуан де Сент-Экзюпери

    Поль Элюар

Ромен Роллан (О.М. Соловьева)

Анри Барбюс (О.М. Соловьева)

Луи Арагон (М.А. Яхонтова)


 

* * *

Франция - одно из тех европейских государств, где в первой половине XX в. с наибольшей четкостью и драматизмом проявились социальные, политические и идеологические противоречия, характерные вообще для современного буржуазного мира. Завершив первую мировую войну в числе стран-победительниц, она к началу 20-х годов стала мощной империалистической державой, правительство которой полностью поддерживало интересы крупных монополий и принимало деятельное участие в организации вооруженной интервенции против молодой Советской республики. В то же время трудящиеся массы, на чью долю достались все тяготы войны и чье положение ни в малейшей мере не улучшилось после ее завершения, активно выражали свое недовольство. Многие промышленные города охватило широкое движение рабочих забастовок. Французская Коммунистическая партия (ФКП), отделившаяся в декабре 1920 года от партии социалистической, противопоставила соглашательской политике ее лидеров последовательно марксистскую и подлинно революционную программу действий, став одной из наиболее многочисленных по своему составу и влиятельных партий Коммунистического Интернационала. Когда в феврале 1934 г. силы французской реакции попытались, следуя примеру Германии, совершить в стране фашистский переворот, французские коммунисты сплотили все демократические партии для подавления этого мятежа. Авторитет образовавшегося в результате совместной антифашистской деятельности Народного фронта был настолько высок, что его представители получили абсолютное большинство голосов во время парламентских выборов 1936 года. Когда же вновь захватившее политическую власть реакционное правительство в 1940 году предало Францию, допустив оккупацию страны гитлеровской Германией, ФКП возглавила движение Сопротивления. В то время, когда созданный в Англии генералом де Голлем комитет «Свободная Франция» руководил внешними военными действиями против оккупантов, коммунисты, невзирая на кровавые репрессии, организовывали на всей территории страны партизанские отряды, руководили диверсиями, нелегально печатали и распространяли антифашистские газеты, листовки и плакаты.

Непрекращающееся противоборство антагонистических социальных сил во Франции явилось основой того резкого размежевания, [18] которое наблюдалось в те годы и в ее литературной жизни. Были писатели, которые откровенно служили реакции, воспевая захватнические войны, проповедуя шовинизм и колониализм, клевеща на Советский Союз (П. Моран, Ш. Моррас, П. Дриё ла Рошель и др.). Ненависть к демократическим силам общества переходила у некоторых из них в непримиримую озлобленность против всего человечества (Л. Селин). Сотрудничество с фашистскими оккупантами в годы второй мировой войны было последовательным завершением их политической и литературной деятельности предшествующих лет.

С другой стороны, прогрессивные силы и революционные традиции Франции подготовили почву для создания еще до Великой Октябрьской социалистической революции первого зарубежного произведения социалистического реализма - романа «Огонь» А. Барбюса. В 30-х годах передовые французские писатели, ориентируясь на литературу СССР, стали пропагандистами этого творческого метода, о чем, например, свидетельствует сборник теоретических статей Л. Арагона «За социалистический .реализм».

«Огонь» Барбюса проложил дорогу многим прозаическим и поэтическим произведениям социалистической направленности. В 1У19 г. была опубликована книга «Солдатская война». Поль Вайян-Кутюрье написал ее в соавторстве с Раймоном Лефевром. П. Вайян-Кутюрье успешно сочетал литературный труд с руководящей партийной деятельностью: он был членом ЦК ФКП и в течение ряда лет ответственным редактором «Юманите». К числу писателей-коммунистов, по-боевому откликавшихся на самые актуальные темы национальной и международной жизни, принадлежали также Леон Муссинак, Жан Фревиль, Жан Ришар Блок, Луи Арагон. «Запрещенная демонстрация» Муссинака и «Тяжелый хлеб» Фревиля - романы о жизни и борьбе рабочего класса. Книга Ж- Р- Блока «Испания, Испания!» посвящена героической войне испанского народа 1936-1939 гг. против фашистских агрессоров.

Для передовых французских писателей всегда было характерно стремление сплотить всю прогрессивно мыслящую творческую интеллигенцию для совместного отпора реакции и для установления международных контактов с близкими им по духу литераторами других стран. Именно эти задачи стояли перед группой «Кларте» («Ясность»), которая была организована в 1919 году по инициативе Барбюса и издавала журнал того же названия. На страницах этого журнала решительно осуждался милитаризм и выражались чувства солидарности по отношению к Советской России, что побудило В. И. Ленина в ноябре 1922 года послать руководителям «Кларте» дружеское письмо, полностью одобряющее их деятельность *. Впоследствии в результате идейных разногласий между ее членами- сторонниками революционного гуманизма и гуманизма отвлеченного [19]- группа «Кларте» распалась, но силами ее наиболее передовой части в начале 30-х годов было создано новое творческое объединение -Ассоциация революционных писателей и художников Франции, которая проявила большую активность в годы борьбы за Народный фронт. Органом Ассоциации был журнал «Коммюн». Им руководили Барбюс и Вайян-Кутюрье, а после их смерти- Ж- Декур - впоследствии один из расстрелянных фашистами героев Сопротивления. Большим влиянием в среде прогрессивно-настроенной интеллигенции пользовался в 30-х годах журнал «Эроп», руководимый Р. Ролланом и Ж. Р. Блоком.

[* См.: Л ен и н В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 299.]

Решительный отказ мириться с социально-политической реакцией явился воодушевляющей силой и для сюрреализма. Ведущими писателями этой литературной группы были Андре Бретон, Фил-лип Супо, Луи Арагон, Поль Элюар, Роберт Деснос. Все они принадлежали к молодому поколению радикально настроенной интеллигенции и ненавидели империалистическую войну, в которой некоторым из них пришлось непосредственно участвовать. Революционный подъем побудил и сюрреалистов сделать смыслом своего творчества бунт. Но их абстрактное и бесперспективное бунтарство проявлялось не в идейном содержании, а преимущественно во внешней форме их поэзии и прозы. Отвергая ненавистный им буржуазный консерватизм, они энергично боролись за радикальное обновление, но не социального устройства, а художественного слова, полностью отбрасывая традиции классиков и ломая привычные каноны стихосложения, синтаксиса, расстановки знаков препинания. Обывательскому «здравому смыслу» они, подобно своим непосредственным предшественникам - дадаистам, противопоставляли нарочитую бессмысленность, бессвязность, лишенные логических оснований сочетания понятий и образов, выхваченных из подчеркнуто различных стилистических рядов и областей жизни. Реакционной патетике проповедников «военной доблести» и национализма сюрреализм противопоставлял издевательскую гримасу, шутовство.

Сюрреалистическое бунтарство, которое ограничивалось формалистическими экспериментами и разрушением норм и законов в области эстетики, не смогло, естественно, удовлетворить художников слова, стремившихся к подлинному, т. е. осмысленному и идейно целенаправленному, революционному творчеству. И Арагон, и Элюар, и Деснос в конце 20-х годов расстались с группой сюрреалистов, которая, лишившись лучших своих поэтов, перестала играть сколько-нибудь заметную роль в литературной жизни страны.

Демонстративно порывая связи с традициями классической национальной культуры, противопоставляя иррациональное разумному и подчиняя свою образную систему индивидуалистическому произволу писателей, сюрреалисты при всей их субъективной антибуржуазности фактически превратились в одну из модернистских школ, в большей мере связанных с буржуазным искусством, чем с [20] демократическим. В то же время пристрастие сюрреалистов к броским, смелым и неожиданным сопоставлениям, к эксцентрике и гротеску не прошло бесследно для литературы, живописи и театра последующих лет, использовавших эти художественные приемы в реалистических (чаще всего - сатирических) целях. Та решительность, с которой сюрреалисты заменяли привычные стихотворные ритмы новыми - более гибкими и динамичными, была подхвачена и используется многими прогрессивными французскими поэтами наших дней. Характерно, что поэты старшего поколения, которые порвали с сюрреализмом, обратившись к социальной проблематике, до конца жизни сохранили верность некоторым новаторским приемам в области художественной формы.

Марсель Пруст (1871 -1922) вошел в мировую литературу как создатель жанра модернистского психологического романа. Таким романом является его получившее широкую известность многотомное произведение «В поисках утраченного времени», публикация которого была начата в 1913 году и завершена лишь посмертно - в 1927 году.

В отличие от сюрреалистов, Пруст уважительно относился к традициям национальной культуры. Следуя мастерам французского реализма XIX века, он на страницах романа «В поисках утраченного времени», начиная с первого тома, критически изображал быт ,и нравы буржуазно-дворянской среды с ее праздным существованием, моральной распущенностью, взаимоотношениями, основанными на корыстном расчете и обмане.

В то же время Пруст, мировоззрение которого сложилось под влиянием А. Бергсона, объявившего иррациональные, подсознательные импульсы основой духовной жизни человека, был далек от стремления отобразить явления социального мира в их объективном значении и причинных взаимосвязях. Он поставил перед собой другую задачу: показать, как реальные факты и события преломляются в субъективном восприятии отдельного человека. Не действительность, а своеобразно реагирующее на нее индивидуальное сознание интересует автора. Хотя отдельные портреты и- жанровые сцены выписаны Прустом ярко и правдиво, они по замыслу своему, как и все остальное в этом романе, являются лишь впечатлениями частного лица, далеко не всегда совпадающими с жизненной правдой.

Сюжет романа «В поисках утраченного времени» - непрерывный и стихийный поток воспоминаний, который проходит сквозь сознание Марселя - героя-повествователя. Пруст дал ему не только свое имя, но и многие черты собственного характера и биографии. Марсель любит и понимает искусство, с лирической нежностью вспоминает овеянный романтикой патриархальной старины родной дом в провинциальном городке, свои детские годы, первую юношескую влюбленность. Он брезгливо, презрительно относится к безнравственным и пошлым людям, с которыми ему то и дело приходилось встречаться в буржуазно-аристократической среде. [21]

К ней принадлежал и он сам, пока не променял суетную светскую жизнь на уединенное существование человека бездействующего, погруженного в свое духовное естество. Из потока его воспоминаний полностью выключено сознательное, организующее начало. В романе запечатлены лишь бессвязные картины то сравнительно недавнего, то далекого прошлого, которые, сменяя одна другую, овладевают внутренним миром человека независимо от его воли. Все внешние события развертываются там не в хронологической и не в логической последовательности, а по мере того как они в силу случайных ассоциаций неожиданно всплывают в сознании Марселя.

Роман Пруста деформирует реальность, нарушая ее естественные пропорции, поскольку мелочи жизни, связанные с интимными переживаниями героя романа, иной раз непомерно разрастаются, оттесняя на задний план важнейшие события эпохи. Каждый из персонажей, возникая в памяти Марселя лишь в связи с различными моментами его собственного существования, как бы рассыпается вследствие этого на серию не сходных между собой, иногда даже противоречивых психологических набросков. Нет цельности характера и у Марселя, настроения которого переменчивы и непоследовательны.

«В поисках утраченного времени» бесспорно свидетельствует о мастерстве и новаторстве Пруста в области художественного анализа изменения психического состояния человека, композиции, стиля. Он был одним из первых в мировой литературе писателей, обративших внимание на ассоциативный характер человеческого мышления, которому свойственны изменчивые переходы, мостки, переброшенные от непосредственных наблюдений к воспоминаниям о пережитом. В частности, одним из достижений Пруста как психолога является показ того, как различно воспринимаются сходные явления одним и тем же человеком в разные периоды его жизни, как существенно отличаются, например, свежие и неопосредованные впечатления ребенка от тех, которые характерны для умудренного жизнью и во многом разочарованного зрелого человека.

Как мастер тонкого психологического анализа, Пруст многое дополнил к тому раскрытию внутреннего мира литературного персонажа, которое является одной из сильнейших сторон французской реалистической прозы, начиная от романов Стендаля и Бальзака.

Но в то время как там посредством психоанализа отображались реальные, исторически обусловленные взаимоотношения между личностью и обществом, Пруст превращал наблюдение над индивидуальной психикой в самоцель. Для его романа характерно отсутствие внешнего действия, исторической перспективы. Движется в нем только сознание героя в своем безостановочном и прихотливом потоке. По словам А. М. Горького, с индивидуализмом Пруста связана отвлеченность и созерцательность его [22] творчества, которое «строится не на убедительности образа, а почти исключительно на «магии слова» *.

А. В. Луначарский справедливо писал о крайне субъективном характере тех насыщенных красками картин, которые Пруст «расстилает... как огромные ковры, как шали». «Его власть здесь действительно огромна. Это мир, который он может приостанавливать, комбинировать, раскрывать до дна в деталях, чудовищно преувеличивать, класть под микроскоп, видоизменять...» Луначарский отдавал должное стилю Пруста, «необычно сладостному и ароматному», но в то же время и «несколько мутноватому», поскольку своеобразная художественная манера этого писателя препятствовала ясности. «Для Пруста, житейски и философски, на первом плане стоит личность, прежде всего - его собственная личность»**.

[* Горький А. М. Собр. соч. в 30-ти т. М., 1953, т. 27, с. 312.]

[** Луначарский А. В. Собр. соч. М., 1965, т. 6, с. 362-368.]

Роман «В поисках утраченного времени» имел большое и двойственное влияние на последующее развитие мировой литературы. Модернисты разных стран восприняли и сделали своим творческим принципом свойственный этому произведению импрессионистический субъективизм, подчиненность художественного слова авторскому произволу, в то время как многие очень несходные между собой писатели-реалисты (А. де Сент-Экзюпери, У. Фолкнер, Г. Бёлль и др.) в творчески преображенном виде использовали некоторые достижения Пруста как психолога (например, внутренние монологи в форме свободно развивающегося потока сознания) и новатора в области композиционной организации материала (отказ от обязательной хронологической последовательности).

 

Основным художественным завоеванием французской литературы в период между двумя мировыми войнами была реалистическая проза, проявившая себя главным образом в жанре романа. На новую, высшую ступень художественного мастерства поднялись в эти годы писатели-реалисты довоенного поколения во главе с Р. Ролланом. С рядом значительных произведений выступили и их более молодые собратья. Не только общая картина национальной литературной жизни, но и творческие судьбы отдельных писателей свидетельствовали о том, что в годы борьбы за Народный фронт французский критический реализм приобрел возросшую социальную остроту и глубину. Следуя традициям Бальзака и Золя, некоторые романисты создавали многотомные романы или тематически связанные циклы («Очарованная душа» Р. Роллана, «Семья Тибо» Р. М. дю Гара, «Хроника Паскье» Ж. Дюамеля и др.). В процессе писательского труда, от тома к тому, произведения эти художественно обогащались. Раздвигались привычные рамки семейного романа или романа воспитания; [23] литературные персонажи все более активно участвовали в общественной борьбе и событиях исторического значения. Вследствие этого центральные характеры приобретали динамичность, изображались в состоянии интенсивных нравственных поисков, ведущих человека от созерцания к действию, от гуманистического сочувствия ближним к готовности на подвиг во имя гражданских целей (Марк Ривьер в романе «Очарованная душа», Жак Тибо - герой Мартен дю Гара). Наряду с этим все более конкретной и суровой становилась критика современного капиталистического мира, как мира, переживающего глубокий кризис в области политики, идеологии, культуры. Во многих романах тема нарастающей военной угрозы или угрозы фашизма свидетельствовала о том, что критический реализм этих лет уже не представлял буржуазную действительность стабильной, как это было свойственно реалистической французской литературе предшествующих десятилетий.

Франсуа Мориак (1885-1970)-характерный представитель критического реализма XX века. Отрицательное отношение ко всем формам проявления как политической реакции, так и буржуазного хищничества сближало Мориака с передовой общественностью его времени.

Конкретные пороки социальной жизни Мориак был склонен рассматривать в религиозно-отвлеченном плане как проявление якобы свойственной всему человеческому роду «греховности», однако обличение «грехов» в его романах приобрело характер конкретной социальной критики, поскольку те аморальные явления, которые его возмущали, характерны не для человечества в целом, а для буржуазии на современном этапе ее исторического развития. Критическая мысль и зоркая наблюдательность мастера реалистической прозы одержали в его романах верх над абстрактно-религиозным пониманием добра и зла, греха и искупления. Продолжая традиции «Человеческой комедии» Бальзака, Мориак обличал губительное влияние эгоистических, собственнических страстей на социальные нравы, убедительно показывая, как под воздействием этих противоборствующих сил рушатся и перерождаются во взаимную вражду даже кровные, семейные связи. В отличие от Пруста и некоторых других писателей, которые, критикуя погрязший в пороках Париж, идеализировали патриархальную провинцию, Мориак часто изображал яростные денежные распри и связанные с ними трагедии и на фоне старомодно обставленных комнат тихих провинциальных особняков.

Вслед за Достоевским, которого он высоко ценил, Мориак часто обращался в своих романах к самым крайним, патологически уродливым проявлениям человеческой вражды. Так, например, героиня его романа «Тереза Дескейру» (1927), выйдя замуж за человека богатого, но ей ненавистного, хладнокровно убивает своего супруга, давая ему под видом лекарства небольшие, но губительные порции. яда. В романе с выразительным названием [24] «Клубок змей» (1932) супруги зверски ненавидят и друг друга и своих взрослых детей, которые.платят им тем же, враждуя.при этом и между собой. Наследники ждут-не дождутся смерти богатого старика, поскольку каждому из них не терпится завладеть его состоянием, отстранив любой ценой остальных претендентов. А тот, со своей стороны, изобретает всяческие ухищрения для того, чтобы обмануть надежды ненавистных ему детей и внуков. В романе «Дорога в никуда» (1939) буржуазная хищница Леони Костадо сознательно разоряет свою ближайшую подругу, а ее сын порывает с невестой, как только девушка лишается приданого.

Мориак сурово осуждает поведение этих людей, но главным объектом его критики фактически становятся не отдельные «грешники», а тот социальный строй, который сформировал их.

Роже Мартен дю Гар (1881-1958) в главном своем произведении- многотомном романе «Семья Тибо» (1922-1940) сурово обличает моральные основы буржуазного общества.

Но в отличие от Мориака, он противопоставлял отрицательным явлениям социальной жизни не абстрактные религиозные заповеди, а вполне реальные характеры и действия людей, свободных от духа буржуазного стяжательства. Не пассивные жертвы, а активно действующие люди гуманистических убеждений противостоят в «Семье Тибо», так же как и в произведениях Роллана, царящим вокруг них алчности, жестокости, карьеризму.

В «Семье Тибо» персонажи сгруппированы вокруг трех центральных фигур - Оскара Тибо и двух его сыновей. Между главой этой семьи и его детьми стоит стена взаимной неприязни из-за принципиально различных нравственных убеждений. Этот роман синтезировал характерные черты «романа воспитания» и семейной хроники.

Оскар Тибо трезво мыслящий, практичный человек, закоренелый консерватор и ревностный католик, но религия ему нужна лишь потому, что она одна из официальных основ существующего государственного строя. Оскар Тибо занимает высокое общественное положение и убежден в том, что его суждения непогрешимы. В результате он становится жестоким деспотом, безжалостным душителем всего нового, прогрессивного.

Оба сына вырываются из-под тиранической власти отца. Старший из них, Антуан, став врачом, обрел смысл существования в служении людям - спасении их жизней, облегчении их физических страданий. Его брат Жак решительно порывает с буржуазной средой и проявляет активную непримиримость по отношению к политическому режиму, одним из столпов которого является его отец.

«Семья Тибо» наглядно свидетельствует об идейном и творческом росте писателя в процессе работы над этим произведением под воздействием развернувшейся во Франции 30-х годов борьбы за Народный фронт. Если в начале романа преобладают конфликты, происходящие в семейных рамках, то в двух заключительных его томах -«Лето 1914 года» и «Эпилог» - Мартен дю Гар .обратился [25] к широкой панораме европейской политической жизни в 5 канун и в годы первой мировой войны. Судьбы основных персонажей теснейшим образом связаны здесь с судьбой их родины. Доминирующей темой становится обличение милитаризма и его социальных корней - тех реакционных сил, которым в «Семье Тибо» активно противостоит гуманистически настроенная французская интеллигенция,

Антуан де Сент-Экзюпери (1900-1944) до конца жизни сочетал литературную деятельность с профессией летчика. Изображая людей, способных на решительные и смелые действия, он сам был таким и погиб, сражаясь с фашистскими оккупантами. Повести Сент-Экзюпери («Ночной полет»-1931, «Планета людей»-1939, «Военный летчик»-1942 и др.) проникнуты жизнеутверждающей верой в человека. Он прославлял труд и подвиг, поэтическую любовь и крепкую мужскую дружбу, товарищество собратьев по профессии, связанных общим делом и взаимопонимание простых людей, живущих на разных материках. Герои Сент-Экзюпери сознают свой долг и ответственность перед другими людьми, от совместного труда которых зависит и их существование, и это чувство ответственности побуждает литературных героев Сент-Экзюпери действовать самоотверженно и мужественно даже в самой сложной обстановке. С уважением говоря о людях, умею-, щих конструировать крылатые машины и ими управлять, писатель постоянно проводит параллель между овеянной романтикой профессией летчика и повседневным трудом рабочего или земледельца. Все виды трудовой деятельности, в его глазах, содержат в себе романтику и величие как проявление власти над природой и стихиями, как служение людям.

Повесть «Планета людей» представляет собой лирический поток сознания, в процессе которого непосредственные впечатления управляющего самолетом человека чередуются то с воспоминаниями детства, то с размышлениями о жизни, о друзьях, о нравственном долге. Но если в романе Пруста поток сознания замыкает героя в узком кругу его светских знакомств и интимных переживаний, то у Сент-Экзюпери он целиком обращен к внешнему миру, широко охватывая всю «планету людей». Пролетая над садами, пашнями, фабричными корпусами, летчик испытывает живую признательность к тем, чьими руками все это создано. Он благодарен людям даже за то, что освещенными окнами своих домов они, сами того не зная, помогают ему ориентироваться в ночной темноте. Внутренний монолог героя повести «Военный летчик» проникнут горечью, гневом, жаждой справедливого возмездия. Пролетая над оккупированной фашистами родной землей, летчик видит опустошенные поля, города, напоминающие выброшенные на берег обломки погибших судов.

В военные годы была написана также лирическая по своей интонации, философская сказка Сент-Экзюпери «Маленький принц» (1943). Ее содержание - встреча среди пустыни потерпевшего аварию летчика с фантастическим существом из иного мира. Это ребенок, который, странствуя с планеты на планету, попадает, наконец, на Землю. Маленький принц любознателен, доверчив и жадно, с детской непосредственностью тянется к душевному теплу. Но космическое пространство, населенное алчными накопителями богатств и тщеславными носителями громких титулов, обманывает его надежды. Карикатурные фигуры ничтожеств, то воображающих себя полноправными владыками вселенной, то пытающихся превратить ее необозримую красоту в частную собственность, упрятав ее в свой личный сейф, вводят в сказку Сент-Экзюпери сатирический социальный мотив. Светлый мир детства болезненно сталкивается с царящим везде бесчеловечием. И Земля встречает хрупкое одинокое существо, страстно мечтающее «приручать» и «быть прирученным» безводной пустыней. Лишь впоследствии он находит на нашей планете цветущие сады и обретает добрых друзей.

По своему художественному воплощению «Маленький принц» отличается от других произведений Сент-Экзюпери, хотя и проникнут тем же гуманистическим отношением к жизни и к людям. Причудливая фантастика в сочетании с постановкой в иносказательной форме серьезных проблем позволяет видеть здесь продолжение гуманистических и обличительных традиций, восходящих к философским сказкам Вольтера и А. Франса.

 

То плодотворное сближение литературы критического реализма с эстетическими принципами и творческой практикой реализма социалистического, которое было характерно для периода борьбы за Народный фронт, еще более окрепло в годы Сопротивления, когда все французские писатели, дорожившие честью и независимостью своей родины, - революционеры и консерваторы, атеисты и католики - вошли в Национальный комитет французских писателей ради совместной патриотической деятельности. В обстановке жестоких репрессий Национальный комитет нелегально издавал и распространял свой печатный орган - еженедельник «Леттр франсэз». Соблюдая строгую конспирацию, «Полночное издательство» выпускало в оккупированном Париже небольшие по объему книги, где художественное слово гневно обличало оккупантов и предателей, прославляло людей мужественного сердца, защищающих национальную свободу и честь. К числу подпольно изданных книг военного времени принадлежат повести Веркора (Ж- Брюлера) «Молчание моря», Э. Триоле «Авиньонские любовники», документальные очерки Арагона («Мученики», «Преступление против разума») и Ф. Мориака («Черная тетрадь)», составленная П. Элюаром антология «Честь поэтов» и стихотворные сборники отдельных авторов.

Поль Элюар (1895-1952)-один из крупнейших французских поэтов XX века. Он начал свой творческий путь как сюрреалист и лишь в годы Народного фронта обратился к поэзии [27] реалистического характера и политического содержания. В его стихотворениях «Ноябрь 1936-го», «Победа Герники» и др., так же как в книгах некоторых других французских писателей тех лет (Ж. Р. Блок. «Испания, Испания!», А. Мальро. «Надежда), с горячим сочувствием отображена антифашистская война испанского народа в 1936-1938 годах. Наибольшей силы творчество Элюара достигло в годы Сопротивления. Гражданские чувства поэта-патриота, охватив область и глубоко личных его переживаний, придали его лирике ту эмоциональную взволнованность, которых недоставало его ранним, сюрреалистическим стихам. В тех же случаях, когда он при создании художественных образов прибегал, как и раньше, к резким контрастам и неожиданным, дисгармоничным словосочетаниям, это обычно диктовалось задачами сатирического гротеска. В стихотворениях военных лет, опубликованных в сборниках «Открытая книга» (1942), «Поэзия и правда» (1942), «Лицом к лицу с немцами» (1945) и др., Элюар с гневом и болью откликался на фашистские зверства, на страдания своего народа, на героическую гибель патриотов-мстителей, но даже самые трагические его строки проникнуты верой в неизбежную победу. В стихотворении «Глупые и злобные» поэт посредством энергичного маршевого ритма передает триумфальную поступь оккупантов по: разоренной ими земле, но тут же уподобляет бряцание их оружия стуку могильных костей. В стихотворении «Мужество» Элюар сравнивает «Париж, одетый в жалкие лохмотья», с Остро отточенной шпагой и называет его «звездой неугасающей надежды». В стихотворении «Свобода» от строфы к строфе нарастает чувство страстной одержимости поэта одним всепоглощающим желанием - видеть свою родину освобожденной. Он мысленно чертит слово «свобода» на всем, что видит вокруг себя - от птиц, летящих в небесной лазури, до черствой корки на своем столе, неудержимо стремясь к тому, чтобы свободой был напоен воздух, которым он дышит, чтобы ее отпечаг-ком были помечены все вещи, все живые существа, к которым прикасаются его руки.

Для поэзии Элюара военных лет характерно неразрывное слияние гражданских мотивов с интимно-лирическими. Его восприятие мира -всей страны и отдельного домашнего очага, широких картин природы и мельчайшей детали городского пейзажа-в гармоническом единстве коренным образом отличает его зрелую лирику от лирики раннего периода с ее затемненным смыслом и нарочитой сюрреалистской дисгармонией.

Насыщенная патриотическим чувством и реалистическая по своему существу, литература Сопротивления оказала большое и плодотворное влияние на французскую литературную жизнь и послевоенных лёт. В течение длительного времени многие художники слова разных жанров - новеллисты и романисты, поэты и драматурги - продолжали обращаться к той же тематике, осмысливая ее в плане социальных задач послевоенного времени. [28]

 

РОМЕН РОЛЛАН

(1866-1944)

Ромен Роллан* одним из первых на Западе приветствовал Октябрьскую революцию. Он выступил в защиту Советской России, разоблачая блокаду как преступление, раскрывающее «лживость так называемых демократий Европы и Америки» (статья «Против блокады»-1919). Но, восприняв Великую Октябрьскую революцию как событие огромного международного значения, Роллан отвергал «насилие», революционную диктатуру пролетариата.

[* Творчество Р. Роллана до 1917 года (как и творчество Г. Майна, Т. Манна, Б. Шоу, Г. Уэллса, Т. Драйзера, Э. Синклера) см. в учебнике «Зарубежная литература XX в., 1871-1917» (М., 1979).]

В художественных произведениях военных лет проявилась противоречивость мировоззрения писателя. Так, в романе «Клерамбо» (1916-1920), как и в публицистических статьях, Роллан отрицает войну, разоблачает шовинистов. В центре романа судьба типичного французского интеллигента в годы войны. Вначале ученый и поэт Аженор Клерамбо, как и другие из его среды, поддался шовинистическому угару. Но кровавые события войны, гибель сына заставляют Клерамбо понять ответственность перед молодежью. Клерамбо начинает бесстрашно бороться против войны. Однако антивоенная борьба ведется Аженором Клерамбо с индивидуалистической позиции «независимости духа». Интеллигенты, по мнению Клерамбо, виноваты в том, что не смогли подняться над «толпой» с ее животными инстинктами, развязанными войной. Клерамбо презирает массу, ставя выше всего «индивидуальную совесть». Он не приемлет революцию, осуждая «насилие», «диктатуру». Клерамбо, замкнувшийся в трагическом одиночестве, гибнет от руки шовиниста.

В отличие от публицистического, идейно насыщенного романа «Клерамбо», небольшая по объему повесть «Пьер и Люс» (1918) поэтична и проста. Но тем более значительна ее действенность в разоблачении войны. Трагическая история любви юных Пьера и Люс, погибших от снаряда, попавшего в парижскую церковь Сен-Жерве, потрясает и заставляет читателя возненавидеть бесчеловечное общество, в котором убивают все прекрасное, убивают жизнь и любовь.

В аллегорической пьесе-памфлете «Лилюли» (1919), пользуясь приемами сатиры, Роллан показывает силы, породившие и развязавшие войну. Внимание писателя сосредоточено на разоблачении роли европейской интеллигенции в подготовке войны. Роллан развенчивает ложные кумиры и идеалы, фальшь буржуазной демократии.

Старый мир потерпел крушение. Люди думают, что идут в новое общество. Их ведет Лилюли - Иллюзия, которая и прежде вводила людей в заблуждение. И все-таки толпа по-прежнему [29] верит Лилюли. Только крестьянин Жано, несмотря ни на что, продолжает спокойно работать в поле, да осмеивает всех одинокий Полишинель. Лилюли вместе с Господом Богом служит Тучным, помогая им командовать Тощими. Тучные подготавливают войну, которая их обогащает. Интеллигенция служит им. «Поэты, философы, дервиши, педанты, доценты, интеллигенты, газетной брехни и ученой стряпни признанные мастера, чемпионы пера, у которых в жилах вместо крови кипят чернила, стройтесь в ряды, составляйте хор!» - приказывает Великий Дервиш.

Гротескные фигуры Мира, Свободы, Равенства, Братства, Рассудка, Общественного мнения сопровождают шествие толпы. Свобода делает людей рабами, надевая им ошейники, Равенство орудует ножницами, подстригая всех на один манер. Братство - людоед, пожирающий своих братьев. Мир бряцает оружием, Рассудок потерял здравомыслие. Еще множество других кумиров и модных имен помогают скрыть порочность общества, лживость буржуазной демократии. Только Истина пытается бунтовать против обмана, но у нее связаны руки.

3 результате приблизившиеся к разделявшему их оврагу толпы галлипулетов (французов) и урлюберлошей (немцев) начинают сражаться. Рабочие, строящие мост через овраг, призывают всех остановиться, разоружиться. Но силы рабочих, по мнению Роллана, незначительны, они не могут предотвратить войну. Гибнут оба сражающихся народа, а затем и Полишинель - олицетворение смеха, скептицизма, интеллигентской «независимости духа».

Роллан понимал величие Октябрьской революции, росли его симпатии к Советской России, с огромным уважением он говорил о Ленине. Но, не приняв революционного пути из боязни «насилия», Роллан переживает в 20-е годы настроения пессимизма, свойственные послевоенной интеллигенции. Моральная депрессия отразилась в творчестве 20-х годов в драмах, вошедших в цикл «Театр революции». В них по-прежнему велико преклонение Роллана перед французской революцией, но автор с большим осуждением относится к якобинскому террору. В пьесах «Игра любви и смерти» (1925), «Вербное воскресенье» (1926), «Леониды» (1927) отдается дань пессимистической концепции истории-круговорота. Революции, по мнению писателя, подобны взрыву слепых, стихийных сил. Так, в драме «Игра любви и смерти» ученый л революционер Жером де Курвуазье расходится с якобинцами, осуждая их террор. Он проявляет милосердие к врагу, скрывая от якобинского суда возлюбленного своей жены - жирондиста Балле.

В 20-е годы Роллан создает книги об Индии - «Жизнь Рамакришны», «Жизнь Вивекананды», «Махатма Ганди». Роллан стремится убедить, что наряду с опытом русской революции не менее важен индийский опыт пассивного сопротивления. Французский писатель солидаризировался с Ганди, которого считал провозвестником новых путей обновления мира без крови. Книги эти согреты [30] большой любовью Роллана к великой Индии, древней культурой которой он восторгался, в них выразились его идеалистические заблуждения.

Огромную роль в укреплении прогрессивных сторон мировоззрения Роллана сыграл М. Горький. В регулярной переписке двух писателей обсуждались острейшие вопросы современности, литературы и искусства, проблемы творчества. Роллану особенно были интересны мысли русского писателя о судьбе личности в буржуазном и социалистическом обществах, о судьбах культуры. Горький постоянно стремился укрепить веру Роллана в дело Ленина.

30-е годы ознаменовались переходом многих писателей Запада на сторону нового мира. Перелом в их мировоззрении - следствие роста революционных настроений в массах. Об этом хорошо рассказано в книге М. Тореза «Сын народа».

Роллан, который не раз выступал в защиту СССР, заявил о своей решительной поддержке нового мира.

В программной статье «Прощание с прошлым» (1931) Роллан рассказал о своем мучительном пути к правде, об отказе от мелкобуржуазных иллюзий, стремлении «встать в ряды СССР», о переходе в стан революции.

Духовный подъем, революционная настроенность определили расцвет творчества Роллана в эти годы. Исключительно напряженной была его публицистическая деятельность. Статьи тех лет, объединенные в сборниках «Пятнадцать лет борьбы», «Мир через революцию», «Спутники», замечательны своей активностью, проповедью революционного действия, антифашистской и антивоенной направленностью, защитой революционного искусства. В них - прямая перекличка с горьковской публицистикой.

Роллан поднимает голос в защиту республиканской Испании, разоблачает фашизм в Италии и Германии, обращается к «народу Парижа» с призывом бороться против доморощенного фашизма. Высоко оценивая деятельность Роллана, его заслуги перед народом, М. Торез назвал великого французского писателя «человеком нашей партии».

В этот период Роллан ведет обширную переписку с советскими людьми, с молодежью, следит за развитием советской литературы.

Еще на рубеже веков для молодого Роллана Горький, как и «Л. Толстой, был защитником независимости и правды». Он писал: «Имя Горького для меня с юности - имя друга»*. Поиски молодым писателем смысла жизни и деятельности, интерес к революции и идеям социализма, борьба за демократическое и реалистическое искусство развивались не без влияния русской литературы, не без влияния наиболее революционно настроенного писателя Горького.

[* Цит. по кн.: Груздев И. Современный Запад о Горьком. М., 1930,с, 182.]

[31]

В декабре 1916 года началась постоянная переписка Горького и Роллана, в которой запечатлелось многообразие их интересов, богатство мыслей, ненависть ко всему реакционному. Горький просил Роллана в своем первом письме написать книгу о Бетховене. Он дал высокую оценку его романам «Жан-Кристоф» и «Кола Брюньон».

В переписке двух писателей после Октябрьской революции обсуждались острые вопросы действительности, литературы, творчества. Они обмениваются своими книгами и обсуждают их, делятся творческими планами.

Дружеские отношения между Ролланом и Горьким не исключали споров, полемики.

В 20-е годы, когда боязнь «революционного насилия» обострила противоречия мировоззрения Роллана, Горький проявлял заботу, чтобы он не остался одиноким, в самоизоляции от больших социально-политических событий, происходящих во Франции.

Горький в своей статье о Роллане предвидит неизбежность перелома в его душе, предсказывает предстоящий ему новый путь, зовет его вступить на этот путь.

30-е годы - расцвет дружбы между Ролланом и Горьким. Художественная и публицистическая деятельность великого пролетарского писателя становится ориентиром для тех, кто обращается к новому миру. В творчестве Роллана и Горького этого периода много внутренних перекличек - тематических, идейных, образных.

В своих статьях и письмах к Роллану Горький рисовал широкую картину революционных преобразований в СССР, расцвет культуры, торжество дела Ленина.

Он содействовал посылке Роллану книг советских писателей, советских фильмов. Он рассказывал, о чем ему пишут читатели, иногда пересылал Роллану наиболее интересные письма, где речь шла о новой жизни, о ярких событиях ее. Большое внимание оба писателя уделяли антивоенной борьбе.

По приглашению Горького Роллан приехал в Москву. Он встречался и с Горьким, и с другими советскими писателями.

Тяжело, переживал Роллан утрату Горького, Называя его своим самым дорогим другом, он заявил в «Юманите», что «никогда великий писатель не играл более высокой роли» *.

Еще до приезда в Россию, в 1934 г., Роллан пишет статью О Владимире Ильиче - «Ленин. Искусство и действие». Роллан восхищен цельностью образа Ленина, его великим умением синтезировать мысль и действие, мечты и дела. В эти годы Роллана интересуют эстетические положения, выдвинутые В. И. Лениным в статье «Партийная организация и партийная литература», принципы классовости и партийности искусства.

[* Юманите, 1936, 21 июня. 32]

Идейная эволюция французского писателя в 20-30-е годы отразилась и в его художественных произведениях -- романе «Очарованная душа» и драме «Робеспьер». Многотомный роман-эпопея «Очарованная душа» (1921-1933) был задуман Ролланом еще в годы работы над «Жан-Кристрфом». Но только в 1921 году он приступил к созданию этого произведения.

По замыслу автора, название романа, а также образ главной героини Аннеты Ривьер символичны. Аннета- это очарованная душа западноевропейской интеллигенции, пробуждающаяся к жизни, социальному действию. Ривьер - река, символ непрерывного течения жизни: «Аннета», «Очарованная душа», «река»,- таково ее имя, это - живая вода, это жизнь в движении, это - всегда вперед!»

Однако символика романа отнюдь не ослабляет живых образов, реалистической силы его - это широкое полотно европейской жизни с 90-х годов XIX века по 20-е годы XX века. Произведение запечатлело изменения во взглядах автора. Он писал: «В последних томах моего цикла романа «Очарованная душа» я пытался отразить эту эволюцию внутренней борьбы,- от узкого индивидуализма до пролетарской революции».

Роман «Очарованная душа» не „ уступает «Жан-Кристофу» значительностью темы. Роднит их и то, что в центре внимания автора - образ человека большого масштаба, сильной воли, ищущего свой путь в жизни ценой утрат и потрясений. Этот сложный путь буржуазного интеллигента к народу, К революции проходит вместе со своими героями и сам Роллан.

В первых книгах - «Аннета и Сильвия» (1921), «Лето» (1923)-Роллан изображает начало самостоятельной жизни Аннеты Ривьер, совпадающее по времени с «ураганом, поднятым делом Дрейфуса». В начале романа героиня его - молодая девушка из богатой семьи, добрая и чистая, полная жизнерадостности; она «бьется в тенетах своих иллюзий». Аннета не знает жизни, отгорожена от нее богатством отца. Ее не интересует политика, хотя из свободолюбия «ей суждено было принимать сторону угнетенных». Смерть отца заставляет ее стать самостоятельной. И уже в этот период в характере Аннеты проявляются необыкновенные для ее среды качества: чувство собственного достоинства, цельность натуры заставляют ее сопротивляться обычаям буржуазного круга, не подчиняться господствующей морали. Так, ей претит буржуазная семья Бриссо, в которой «умело сочетали благоговейное отношение к своим принципам с благоговейным отношением к своим выгодам». Аннета не желает стать собственностью Бриссо, отказаться от самостоятельной духовной жизни и поэтому порывает с ним.

Разорение способствует началу новой жизни Аннеты. «Бедность для Аннеты,- писал Роллан,- играет ту же роль, что жизнь на чужбине для Кристофа. Она заставляет ее взглянуть на мир другими глазами и помогает проникнуть в лживую сущность [33] современного общества, которую Аннета при всей своей честности не замечала, пока сама была частью этого общества». Погоня за куском хлеба, «борьба тружеников между собой, вырывание друг у друга крох», унизительное положение - все тяготы нищеты испытала Аннета, как и другие бедняки-интеллигенты; «на дне души незаметно скапливалась усталость -от долгих лет беспощадного труда и борьбы». Но, несмотря на это, героиня обретает смысл жизни в труде. Благодаря трудовой жизни она познает неблагополучие общества, противоречия его. Работа делает Аннету сильной, мужественной, независимой. Ее характер становится все более непреклонным, не знающим компромиссов. В третьей книге - «Мать и сын» (1925)-показано влияние на Аннету событий войны как на незаурядную личность, какой стала Аннета. Роллан изображает, как и в «Жан-Кристофе», «жизнь одного дома», олицетворяющего Францию, разобщение людей различных сословий. Угар шовинизма охватывает почти всех. Аннета никогда не задумывалась «над вопросами войны и мира», до войны она «была втиснута в клетку своего индивидуализма». Теперь Аннета ищет путь к более деятельной жизни. И хотя она не стала еще сознательным борцом против войны, она понимает все яснее, что народам не нужна война. Защищая немецких военнопленных, Аннета смело выступает против шовинизма. Она стремится помочь дружбе француза Жермена и немца Франца.

В дальнейшем центральное место в романе рядом с Аннетой занимает ее сын Марк. Роллан показывает еще один аспект жизни своей героини - сложные отношения с сыном, материнские заботы, но вместе с тем и стремление обоих отстоять свою духовную независимость. По мере возмужания Марка Роллан раскрывает историю жизни юноши, судьба которого олицетворяет судьбу передовой молодёжи послевоенного поколения. В поисках смысла жизни, в поисках правды Марк вначале идет путем, проторенным его матерью, но затем роли меняются - Аннета следует за Марком. Отправная позиция Марка строится на принципе «сам по себе». Эволюция его мировоззрения приводит к постепенному изживанию индивидуализма. Автор сталкивает своего героя с представителями различных идейных позиций и социальных групп, заставляя выбрать свой путь.

Революция в России, события войны заставили юношу задуматься над социальными вопросами. Сначала он ограничивается только отрицанием, «безудержной, бесшабашной насмешкой над всем существующим». Некоторое время он близок к анархистам, его привлекают дадаисты. Протест Марка и его товарищей-студентов против общества, в котором «присяжные лжецы пытаются скрыть правду о войне и мире», выливается в анархическую демонстрацию, лишенную организации и плана. Знакомство с Эженом Массоном, рабочим из типографии, не открывает перед Марком [34] правильного, действенного пути, так как Массон - индивидуалист.

В тяжелый период жизни, «в обстановке, гибнущего мира», распада буржуазной цивилизации, Марк встречается с русской девушкой Асей; вместе с ней в роман входит тема «нового мира». В образе Аси и другого носителя «русской темы» - Джанелидзе много надуманного и нежизненного. Роллан в те годы имел весьма смутное представление о характере русского революционера, о советских людях. Ася - дочь белоэмигранта. Со временем она становится горячей сторонницей Советского Союза, ведет конспиративную работу, разъезжая по всему миру с ответственными заданиями. В Асе привлекаю! умение трудиться, не гнушаясь никакой работы, смелость и сила воли, жажда действия. Но автор не показывает Асю в реальной политической борьбе, деятельность ее имеет какой-то авантюрный оттенок, она не связана с народом. Еще в большей степени отсутствие связи с действительностью отличает экзотический образ Джанелидзе, занятого какой-то таинственной деятельностью якобы по заданию Коминтерна. Во втором томе четвертой книги, который называется «Роды», Роллан показывает рождение нового мира, нового мировоззрения Марка и Аннеты. Он развертывает картину мучительного духовного кризиса, переживаемого лучшей частью европейской интеллигенции в конце 20-х - начале 30-х годов. Аннете очень трудно отказаться от религии индивидуализма; Марк все еще «мечется в пустыне индивидуализма»; Асе, которой суждено стать связующим звеном между героями романа и новым миром, долгое время мешает примкнуть к революционной России ее «индивидуалистическая гордыня».

Но Марк начинает все больше понимать, что позиция интеллигентов, защищающих «независимость духа», фальшива и бездейственна. Даже лучшие из них, такие, как антифашисты Жюльен Дави и Бруно Кьяренца, друзья Аннеты, боялись действия, «насилия». Увлечение героя романа учением Ганди одновременно с учением Маркса стало отражением позиций самого Роллана.

И даже когда Марк признал необходимость «коллективного действия масс», стремящихся «обновить социальный порядок», он «запнулся об идею насилия, принимая идею жертвы - не более». Но желание действовать так велико, что Марк развертывает кипучую антифашистскую деятельность. Он организует боевые группы в защиту СССР, издает антифашистские брошюры, борется против войны. Жизнь героя обрывается в тот момент, когда он приходит к весьма важным выводам, которые помогли бы ему стать революционером-коммунистом. Деятельность Марка вызывает бешеную ненависть реакционных сил, которые расправляются с ним руками итальянских фашистов. Смерть сына окончательно решает судьбу поддерживавшей его во всем Аннеты: происходит «второе рождение» героини. «Она научилась понимать его [35] миссию лучше, чем понимал он сам... Аннета не колебалась. Она подхватила знамя. Нельзя оставаться вне битвы».

Аннета «продолжает восхождение с той самой ступеньки, на которой остановилась нога ее сына». Она становится активным борцом-антифашистом, выступает в народных собраниях, побуждая людей к действию. Она - член многих антифашистских и антимилитаристских организаций. Главное же, Аннета воспитывает молодежь -г- внука Ваню, дочь Жюльена Жорж и других, которые сменят ее и Марка, - она подготавливает будущее.

В эпопее Роллана в частных судьбах его героев преломился закономерный процесс «развития духовной жизни Европы», переход лучших представителей буржуазной интеллигенции на сторону пролетарской революции. Образы Аннеты и Марка - обобщение типичных черт передовой интеллигенции того времени.

Роллан следовал Горькому, который в повести «Мать» основное внимание направил на раскрытие процесса воспитания борца в забитой жизнью женщине. Герои Роллана - также в становлении, в пути.

В романе «Очарованная душа», продолжая традиции критического реализма, Роллан разоблачает буржуазную действительность, отрицает основу буржуазной морали и психологии - собственничество. С презрением изображается семья собственников Бриссо. На основе собственничества произрастают все пороки буржуазного общества. «Интернационал денег» спекулирует на всем и даже «на войне и на гибели того или иного народа». Работая у «газетного пирата Тимона», Аннета узнает подоплеку буржуазной политики. Но Роллан не только разоблачает тайные, пружины буржуазного государства, но и указывает пути борьбы, и эта позиция отличает его от критических реалистов, сближает с литературой социалистического реализма. С осуждением войны, ее причин выступали многие писатели, но Роллан идет дальше: он заявляет в последней книге романа, что только организованный рабочий класс может окончательно установить мир. Писатель срывает маски с «хозяев войны» - это и хищники, подобные Тимону, это и депутат-социалист Роже Бриссо, прославляющий войну лживыми речами, это и прожженный дипломат Сен-Люс, который знал о готовящемся фашистами убийстве Марка, товарища студенческих лет, но не предупредил его.

Буржуазная действительность разлагающе воздействует на человека, искажая в нем все человеческое. Так появляются хищнические ницшеанские черты у Филиппа Виллара, возлюбленного Аннеты. Погоня за богатством, расчетливость постепенно гасят в трудолюбивой и энергичной Сильвии все то, что было в ее характере выработано простой, трудовой жизнью.

В «Очарованной душе» происходит не только определенная идейная эволюция героев, но и жанровая эволюция романа. В первых томах, где у героев нет еще больших общественных целей, роман имеет скорее узкопсихологический характер. Постепенно [36] усиливается, социальная сторона произведения. Расширяется охват .действительности, углубляется социальный анализ. «Очарованная душа» приобретает черты сложного социального романа-эпопеи. Тенденциозность вырастает до прямых, открытых публицистических выступлений автора. Публицистика - составная часть всей художественной ткани романа. Он интеллектуально насыщен, в нем решаются актуальные проблемы эпохи. Решаются с волнением, с глубокими драматическими переживаниями. Свойственные всегда произведениям Роллана эмоциональность, приподнятость сохраняются и в «Очарованной душе».

Приближался 150-летний юбилей французской революции, о ней много писали, Роллан видел свой долг в защите революции. Однако теперь он уже критически осмыслил революцию 1789 г. как революцию буржуазную. Продолжение и завершение ее в XX веке писатель представлял себе лишь в плане социалистической революции. Таков был итог идейного развития, пройденного Ролланом в 30-е годы.

Драма «Робеспьер» (1939) венчает цикл «Театр революции». В создании ее огромное значение имел жизненный опыт Роллана в годы Народного фронта. Если предшествующие драмы цикла строились на отвлеченном конфликте моральных проблем и революции, то «Робеспьер» воспроизводит живую историческую действительность. В этой драме дается в основном правильная оценка расстановки классовых сил, а также якобинской диктатуры. Роллан не только увидел в якобинской диктатуре вершину развития революции, но и раскрыл ее историческую ограниченность. «Робеспьер» - самая реалистическая пьеса цикла «Театр революции».

Изображая виднейших деятелей революции, Роллан с новых позиций разрешал проблему революционного характера. Образы революционеров писатель создавал и в других пьесах цикла, но здесь они были поставлены на реальную почву, стали полнокровнее, правдивее, человечнее. Исчез схематизм в образах Робеспьера, Сен-Жюста. Они наделены всей полнотой человеческих чувств - умением любить и дружить, пониманием прекрасного, любовью к жизни.

В «Дантоне» образы Робеспьера, Сен-Жюста и других якобинцев строились на противоречии личного и общественного - гуманизма героев и необходимости революционного насилия. В «Робеспьере» Роллан открыто признает необходимость революционных действий якобинской диктатуры. Более того, он критикует якобинцев за непоследовательность, боязнь выйти «из рамок закона». Вместе с тем Роллан понимает, что непоследовательность, недостаточная революционность якобинцев - следствие объективных условий буржуазной революции. Социальные причины гибели якобинцев в том, что народ стал отходить от них, чем и воспользовались термидорианцы. [37]

Сен-Жюст заявляет Робеспьеру: «Мы забыли нашу основную цель - сделать народ счастливым». Кутон видит, что необходимо «удовлетворить весьма земные требования народа и материальные нужды». Робеспьер отвечает, что он понимает необходимость «классовой политики: нужно отнять у богачей награбленное ими и отдать беднякам», но считает, что, пока неприятель на земле Франции, нельзя трогать буржуазию: от богатых зависит снабжение армии.

Очень важна сцена в XI картине - встреча Робеспьера со старухой крестьянкой. Крестьянка безразлично относится к судьбе революции, потому что она не внесла изменений в жизнь народа: «Теперь пошли новые богачи. А бедняки так и остались бедняками». С болью осознает Робеспьер, что народ отходит от якобинцев: «Разве я не связал свою судьбу с судьбой народа?.. Но не будем закрывать глаза -теперь народ отходит от нас...»

Вместе с гибелью Робеспьера закончился героический период французской революции. Слабость якобинской диктатуры, боязнь решительных действий против буржуазии привели к гибели подлинных революционеров - Робеспьера, Сен-Жюста, Кутона. Но их самоотверженная деятельность, благородство их облика, честность и любовь к народу остались примером для тех, кто продолжил их дело, подняв его на новую ступень.

В годы второй мировой войны Роллан пережил вместе с народом трагедию родной Франции, подвергшейся немецкой оккупации. Писатель жил тогда в местечке Везеле (Бургундия). В условиях преследования всего прогрессивного он оказался одиноким. Фашисты не решились расправиться с ним, но Роллан находился под строгим наблюдением полицейских властей. Очень трудно было жить и в материальном отношении. Жена Роллана, Мария Павловна Кудашева, с трудом доставала в соседних деревнях продукты для тяжело больного Роллана. И все-таки Роллан не впал в отчаяние, хотя и пережил в те годы тяжелый духовный кризис. В письмах к расстрелянному в 1942 г. борцу Сопротивления Эли Валаху он выражал уверенность в конечной победе прогрессивных сил над фашизмом.

Роллан в эти годы завершил работу над многотомным трудом о Бетховене, которую он начал еще в 20-е годы. Это и художественное произведение, и ценное музыковедческое исследование.

В тот же период Роллан написал биографию своего друга, погибшего в первую мировую войну, поэта Шарля Пеги. Роллан защищал наследие Пеги от вишистов, которые пытались прикрыть его именем свое предательство Франции.

Много сил отдал Роллан работе над мемуарами. В эти годы он пишет «Внутреннее путешествие» (1942) - книга о детстве и юности писателя, «Воспоминания» (1939-1942) и др. Эти произведения дают богатый материал для изучения и понимания сложности творчества Роллана и эпохи, в которую он жил. [38]

Роллан радостно приветствовал победу прогрессивных сил над фашизмом. Ничто не могло нарушить веру великого гуманиста в прекрасное будущее человечества, к которому и обращено все его творчество.

 

АНРИ БАРБЮС

(1873-1935)

Анри Барбюс занимает особое место во французской литературе. Продолжатель традиций критического реализма, он стал вместе с тем основоположником литературы социалистического реализма во Франции. Анри Барбюс - писатель нового типа, жизнь и деятельность которого связаны с революционной борьбой пролетариата. Он говорил: «Чтобы не изменить своему долгу человека и своим обязанностям творца художественных ценностей, писатель должен неразрывно связать свою творческую работу с борьбой за общественный прогресс, который в наши дни воплощается в форме прогресса социалистического».

Жизнь и творчество Барбюса, «замечательного человека эпохи» (Горький), -пример служения такому долгу. Революционная значимость его работы, по словам Горького, с годами не ослабевает, а усиливается. Имя Барбюса служит знаменем, вокруг которого объединяются передовые писатели всего мира. Вся деятельность Барбюса устремлена в будущее.

Анри Барбюс родился в городе Аньер. Его отец был провинциальным журналистом. После окончания Сорбонны Барбюс начал литературную деятельность. Это был период воинствующего декаданса, влияние которого проявилось и в раннем творчестве Барбюса.

В 1895 г. появился сборник стихотворений Барбюса «Плакальщицы». Пессимистическая настроенность многих из них, подмена реального мира иллюзорным, мотивы одиночества были близки мировосприятию декадентов, и сборник вызвал их одобрение. Но есть здесь и реалистические стихотворения, в которых поэт печалится о тяжелой жизни народа. Интересно, что вера его в будущее, в «жизнь и красоту» проявляется там, где речь идет о тружениках («Романс», «Швея» и др.).

В романе «Умоляющие» (1903) преобладают пессимистические настроения. Герой его, Максимилиан, - индивидуалист, замыкающийся в кругу собственных переживаний, ищет истину в «человеческом сердце».

Роман «Ад» (1908) дает более реалистическую картину жизни. Этот большой роман композиционно состоит из ряда жизненных сцен, которые герой наблюдает через щель в комнате парижской гостиницы. Благодаря постоянной смене обитателей соседнего номера ему удается познакомиться с различными судьбами людей, разнообразными ситуациями. Автор подчеркивает неизбежность [39] страдания человека, его одиночество. В романе отдается дань натурализму, однако реалистическая тенденция заметно усиливается.'

В сборнике новелл «Мы», созданном в те же годы, еще более отчетлива реалистическая линия. Особенно правдивы рассказы ; этого сборника, осуждающие войну, шовинизм и колониализм. В рассказе «Коварная луна» описывается, как два патруля из одной воинской части, участвующей в Балканской войне, при свете луны не узнав своих, расстреливают друг друга. Трагическая гибель солдат раскрывает бесчеловечность войны. В рассказе «Орден» солдат, получивший орден Почетного легиона за участие в уничтожении африканской деревни, вспомнив о Своих «геройствах», среди которых ему особенно запомнилось убийство «негритянской парочки» - двух влюбленных, стыдливо прячет орден «как украденную вещь».

Во французской реакционной литературе тех годов всячески прославлялась война, насаждались шовинистические настроения. В какой-то мере и Барбюс поддался влияний этой пропаганды и добровольно отправился на 'фронт в 1914 г. Ему казалось, что Франция должна наказать милитаристскую Германию и тем самым навсегда покончить с войнами. С другой стороны, Барбюс стремился, как честный журналист, увидеть войну своими глазами, быть вместе с народом в трудные для него дни.

Война не сразу, но в конечном итоге изменила мировоззрение Барбюса, превратив его из человека, далекого От политики, в революционера, борца. Барбюс мог бы в свои сорок с лишним лет (а также по состоянию здоровья) служить в воинских прифронтовых организациях, как это сделали многие «окопавшиеся» интеллигенты. Но он отверг подобные предложения, став рядовым солдатом на передовой линии фронта и постоянно отказываясь от повышения в чине. Это был мужественный человек, познавший все тяготы войны.

Своеобразным дневником фронтовой жизни Барбюса являются его «Письма с фронта». В течение двух лет он регулярно писал жене, рассказывая о фронтовых буднях, о себе, о работе над книгой «Огонь». В письмах с фронта видна идейная- эволюция их автора, приобщившегося к тяжким страданиям народа. У Барбюса, как и у его товарищей, открываются глаза на сущность и причины войны. Он пишет о страшном быте войны - «изнанке боев»: о грязи, голоде, невозможности уснуть и т. д. Но вначале Барбюс считает «необходимым приносить жертвы на войне», ошибочно представляя ее как войну Франции «за социальное освобождение». Однако иллюзии постепенно рассеиваются. Он замечает «полнейший идиотизм жизни фронта», видит, «какая бестолочь, путаница и неповоротливость во всём - от малого до большого, от большого до малого». Он убеждается в том, что война непонятна и не нужна солдатам. Он считает солдат подлинными героями, но заявляет: «Это непрерывное проявление героизма совершается ради целей, которые я считаю весьма туманными, не связанными [40] с нашим существом и действительно противоречащими назначению человека». День ото дня все более углубляется его понимание истинной сущности империалистической войны. Вместе с тем усиливается обличительное, критическое отношение к войне, ее организаторам. Барбюс утверждает, что «единственная возможность предотвратить войны в будущем заключена в социализме».

«Письма с фронта» отразили формирование Барбюса-революционера, позже они легли в основу замечательной книги - романа «Огонь», о которой Горький писал: «Это - книга простая, исполненная пророческого гнева, это - первая книга, которая говорит о войне просто, сурово, спокойно и с необоримою силою правды».. В «Письмах с фронта» Барбюс передал впечатление своих окопных товарищей от романа «Огонь», печатавшегося тогда частями в газете «Эвр». «Молодец, старина, говорили они, - ты не виляешь, а напрямик говоришь правду». «Поэзия правды» сделала «Огонь» поистине революционной, антивоенной книгой, призывающей «пролетариев битв» повернуть оружие против тех, кто начал войну.

«Огонь» (1916) имеет подзаголовок «Дневник взвода» и посвящен «Памяти товарищей, павших рядом со мной в Круи и на высоте 119».

Автор подчеркивает этим строгое соответствие фактам действительности, беспристрастную правду своей книги. Роман не имеет последовательно развивающегося сюжета, он как бы состоит из отдельных эпизодов-очерков, соединенных так, «чтобы каждый эпизод... добавлял какой-то штрих к целому». Здесь нет , главного героя, все солдаты взвода являются героями «Огня». Это - простые .люди, «большей частью земледельцы и рабочие» трех поколений: углекопы Потерло и Бекюв, красильщик автомобилей Тирлуар, капрал Бертран, работавший в мастерской футляров, лодочник Фуйяд, фармацевт Андре Мениль, батрак Ламюз и др. Все это простые солдаты -: «пролетарии битв».

Барбюс не выдвигает кого-либо из своих героев, но индивидуализации и своеобразию их способствует яркость портретной и языковой характеристики. Даже в обрисовке эпизодических фигур писатель избежал схематизма. Барбюс умеет оттенить наиболее существенные черты. «У каждого, - заметил Роллан, - верно схваченные и, четко очерченные контуры, - раз увидев, вы уже не спутаете его с другими».

Во время публикации романа в газете «Эвр» Барбюсу стоило немалого труда сохранить естественность языка солдат, яркость и правдивость его, солдатский жаргон. Редакторы стремились сгладить язык, сделать его «приличие», выбросить «крепкие словечки», обесцветить текст.

Пейзаж, данный на первых страницах «Огня», отличает этот роман от империалистической литературы, воспевающей войну. Взрытая снарядами и окопами, залитая водой, земля превращена в пустыню, в «поля бесплодия». На этом фоне развертываются события, [41] далекие от тех, которые изображают буржуазные журналисты, привыкшие «морочить голову» читателю. Война, - писал Барбюс,- «это не атака, похожая на парад, не сражение с развевающимися знаменами, даже не рукопашная схватка, в которой неистовствуют и кричат; война - это чудовищная, сверхъестественная усталость, вода по пояс, и грязь, и вши, и мерзость. Это заплесневелые лица, изодранные в клочья тела и трупы, всплывающие из прожорливой земли и даже не похожие больше на трупы. Да, война - это бесконечное однообразие бед, прерываемое потрясающими драмами, а не штык, сверкающий, как серебро, не петушиная песня рожка на солнце».

Казалось бы, война способствует одичанию и озверению людей: «ведь мы и живем, как звери», - говорит один из них. Не случайно во второй главе Барбюс рисует своих героев похожими на «доисторические существа», в странных одеяниях дикарей. Дополняя сходство, один из них потрясает найденным в окопах топором доисторического образца. И все же война не убила человеческое в людях, прежде всего человеческую мысль. Солдаты постоянно размышляют обо всем, что связано с их военной жизнью. Вопреки войне, которая разъединяет людей, заставляя думать - «каждый за себя», «только бы выжить», в людях сохраняются товарищеские чувства, благородство.

Когда они получают письма, каждый вспоминает об иной, мирной жизни, и тогда «пробуждается их человечность». Греясь на солнышке во время редкой передышки, солдаты стараются забыть обо всем, что связано с войной. Их руки жаждут мирного труда. В главе «Идиллия» рассказывается, как солдат Паради вкладывает всю душу в работу, начищая ботинки незнакомой девушки. Тоска по мирной жизни, по дому, ненависть к войне свойственны всем солдатам, изображенным Барбюсом. Он пишет о своих товарищах: «Это не солдаты, это люди. Не искатели приключений, не воины, созданные для резни, не мясники, не скот. Это земледельцы или рабочие, их узнаешь даже в форменной одежде. Это штатские, оторванные от своего дела... это простые люди». Да, это простые люди - «окопные страдальцы, поражавшие своим терпением, нетребовательностью и мужеством».

Однако, говоря о ненависти к войне, Барбюс не становится пацифистом. Солдаты, его товарищи, вначале мужественно и безропотно исполняют свой долг. Многие из них в плену различных иллюзий, опутаны ложью националистической пропаганды. Они готовы воевать, чтобы расправиться с этой «вонючей тварью Вильгельмом», в котором они видят единственную причину войны. По мере того как солдаты проходят через огонь войны, они начинают разбираться в сущности ее, в причинах, породивших войну.

Ценность «Огня» не только в правдивой картине ужасов войны, но более всего - в показе постепенного прозрения солдат, прозрения «тридцати миллионов рабов, преступно брошенных друг на друга». [42]

Последовательно развертываются главы, в которых показаны различные обстоятельства, формирующие сознание солдата. Солдаты замечают, что на фронте в окопах находятся только простые люди, совершенно нет буржуа, которые если и призваны в армию, то умеют «окопаться» в тылу. И они с презрением называют штатских - журналистов и штабных офицеров - «публикой», «окопными туристами».

Выйдя из жестоких боев, ненадолго отведенные в ближайший тыл, они убеждаются, что «мирные жители ловко обделывают свои делишки». В то время как на фронте гибнут тысячи людей, многие из жителей прифронтового района пустились в спекуляцию. С трудом удается солдатам снять под «столовку» отвратительный грязный сарай, заплатив за него втридорога предприимчивой хозяйке. Ребенок торговца рассказывает, что его отец заработал на войне «много-много» денег и «хочет, чтобы так было всегда». Во время отпусков солдаты сталкиваются с торговцами, которые «упоены беспрерывным ростом прибылей и звоном наполняющихся касс». Солдаты начинают убеждаться в том, что богатым война выгодна и что цена их доходов - кровь солдат.

Безнаказанно спасаются от окопов все те, кто привык жить за чужой счет, за счет народа. А непосредственно после рассказа об окопавшихся, в следующей главе-«Арговаль», Барбюс рисует картину расстрела солдата «за то, что не хотел идти в окопы». Этим подготавливается, в частности, вывод, которым заканчивается одна из наиболее сильных глав - «Прогулка». «Неправда, нет единой страны! - вдруг с необычной точностью говорит Вольпат, высказывая нашу общую мысль.- Есть две страны! Да, мы разделены на две разных страны: в одной - те, кто дает, в другой - те, кто берет». Нет ничего общего между народом, солдатами, проливающими свою кровь, готовыми погибнуть за родину, и теми, кто гребет прибыли в тылу, кому выгодна война. «После этого и умирать не хочется»,- говорит солдат Кокон, послушав возмущенный рассказ Вольпата об окопавшихся в тылу. Так империалистический характер войны раскрывается на простых, доступных пониманию каждого солдата фактах.

Война рассеивает иллюзии и предрассудки. Французские солдаты начинают понимать, что «немецкие солдаты такие же люди, как и мы», зато уж немецкие офицеры - «особая погань, микробы войны». Немецкие солдаты, эльзасцы, по-товарищески помогают солдату Потерло пройти в родную деревню, оккупированную ими, достав ему мундир «боша».

Исчезает вера солдата в бога. В ярком рассказе летчика на перевязочном пункте обличается церковь, благословляющая кровопролитие. Солдаты убеждаются: бога нет, ибо, «чтобы верить в бога, надо, чтобы не существовало то, что существует, а до этого далеко».

Среди солдат выделяется высокой сознательностью капрал Бертран. Образ его величествен. Капрал Бертран, замечает автор, [43] «являет мне образ людей, воплощающих высокое нравственное начало, имеющих силу преодолеть все случайное», в урагане событий стать выше своей, эпохи». Именно ему суждено, по замыслу автора, открыть завесу над будущим. Он называет имя человека, который «возвысился над войной»,- имя Либкнехта, представителя революционного пролетариата Германии. «Дело будущего - стереть это настоящее, решительно уничтожить его как нечто гнусное и позорное»,- говорит Бертран, и необыкновенно весомы слова обычно молчаливого человека. Сам Бертран не верит в то, что это будущее близко, и вместе с другими продолжает участвовать в войне и погибает в бою. Но, испытав ужасы и горе, оставшиеся в живых солдаты не желают быть «машинами забвения». Они мечтают о том, чтобы война, в которой они участвовали, научила людей бороться против войны.

И когда муки солдат становятся невыносимыми, прорывается их возмущение. На протяжении всего романа отдельные фразы солдат (хотя и достаточно яркие) намеренно не выделялись автором- они были одними из многих. И для того чтобы передать голос массы, еще более ослабляется персонификация. На последних страницах «Огня», используется прием многоголосия - полифония. В разговор о войне, начатый Паради, включается все больше и больше солдат, безымянных и неизвестных. Это - и «человек в ошейнике», и «другой», и «кто-то», и «они», и «он», и т. д. Короткие реплики этих безымянных героев выстраданы ими, поэтому они так отточены, точны, афористичны.

Показано пробуждение массы. Миллионы солдат приобщаются к мысли о необходимости покончить с войной, начинают понимать, что их заставили убивать друг друга ради прибылей капиталистов. «Довольно войн.., Мы. созданы, чтобы жить, а не околевать здесь». Солдаты обладают разной степенью сознательности, но все они преисполнены великим гневом против тех, кому нужна война. Те из них, кто прозрел более других, «провидят еще неведомую им революцию», то, что «придется драться, может быть, не с иностранцами», что необходимо «избавиться от хозяев». Они понимают теперь, что причина войны не в немцах, а в капитализме. «Сегодня милитаризм зовется Германией. А завтра как его будут звать? Надо убить войну во чреве всех стран»,- решают солдаты, глаза которых открылись, сознание пробудилось. Так мрачная картина империалистической войны, кровавые сцены боев завершаются в романе оптимистически. В темных тучах открывается просвет, напоминающий о том, что «солнце существует». Эта символическая картина знаменует неизбежность победы социальной справедливости.

Революционная книга «Огонь» вызвала ожесточенные нападки. Началось с того, что буржуазные редакторы, по словам писателя, старались лишить значимости всю книгу дурацкой заменой «отдельных» слов и фраз и произвольным выбрасыванием в корзинку для бумаг целых отрывков. Свирепствовала цензура. Барбт, находясь [44] на фронте, мужественно боролся за свою книгу, считая, что «ценность книги не столько в фактическом материале, сколько в общей ее направленности». Националисты и клерикалы травили писателя за его книгу.

Но зато прогрессивный лагерь высоко оценил это новаторское, антивоенное произведение. Анатоль Франс сказал, что «Огонь»- одна из лучших книг во всей французской литературе», считал, что эпической силой это произведение превосходит романы Гюго и Золя. Антивоенный пафос романа «Огонь» приветствовал в своей статье Роллан.

В других странах «Огонь» также был оценен по заслугам. В 1919 г. М. Горький в статье «Замечательная книга» восхищался правдивостью и антивоенной направленностью книги, отметив в ней принципиально новое видение художником действительности. Он писал об умении Барбюса, рисуя ужасы войны, рассмотреть ростки «новой* правды», «огоньки нового сознания», искры великого пламени, освещающего перспективы грядущей революции. По существу Горький увидел в этом произведении начало литературы социалистического реализма во Франции.

В. И. Ленин указал на тесную связь романа Барбюса с жизнью, в которой происходит революционизирование широких масс в результате войны. «Одним из особенно наглядных подтверждений повсюду наблюдаемого, массового явления роста революционного сознания в массах можно признать романы Анри Барбюса «Le feu» («В огне») и «Clarté» («Ясность»). Первый переведен уже на все языки и распространен во Франции в числе 230 000 экземпляров. Превращение совершенно невежественного, целиком подавленного идеями и предрассудками обывателя и массовика в революционера именно под влиянием войны показано необычайно сильно, талантливо, правдиво...» *.

Барбюс был писателем по преимуществу одной центральной темы. Это тема борьбы против империалистической войны, борьбы, перерастающей в революцию. Потому и роман «Ясность» (1919) во многом повторяет «Огонь», прежде всего в том, что здесь также показан процесс революционизирования сознания человека. Однако в отличие от «Огня», книги эпического размаха, изображающей широкие массы, в «Ясности» показана судьба одного героя, прошедшего через огонь войны. То, что роман «Ясность» написан Барбюсом позже, когда он сам значительно изменился под влиянием исторических событий - войны, Октябрьской революции, наложило свой отпечаток и сказалось в большей четкости социалистического идеала, пропагандируемого в книге.

В «Ясности» перемежаются лирический и эпический планы. Повествование ведется от имени героя, характер которого представлен в развитии.

[* Ленин В. И. Поли собр. соч., т. 39, с. 106.]

[45]

Симон Полен, герой «Ясности», вначале предстает, как писал В. И. Ленин, «совершенно невежественным, целиком подавленным идеями и предрассудками, обывателем»*. Это житель провинциального городка, мелкий служащий на заводе, типичный мещанин, чуждый каких-либо больших интересов. Монотонная, унылая работа, затхлый, пропитанный пылью «серый» дом, узкий мирок мещанского квартала, жизнь в котором похожа на стоячее болото. Симон и не желает изменений в своей жизни, он привык ко всему, ему нравится распорядок жизни в Вивье.

[* Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 39, с. 100. 46]

Симон полностью согласен с теми, кто--наверху. Более всего он боится быть похожим на простого рабочего, мечтает «выйти в люди», занять место в муниципалитете. Он «на хорошем счету» у хозяина, как благонамеренный служащий. Симон вместе с другими обывателями против тех, кто «нарушает порядок». Вместе с другими «порядочными людьми» он радуется поражению рабочих во время демонстрации.

Барбюс не показывает низших классов - рабочих промышленного городка. Он говорит об их нищете, увиденной глазами Симона.

Разгул шовинистических настроений захватывает Симона Полена, как и всех обывателей его квартала. Он рвется на фронт. Симон Полен попадает в самое пекло войны. И настроения его резко меняются, отсюда он начинает по-иному смотреть и на всю предыдущую свою жизнь. Барбюс показывает и других солдат, но всегда в центре его внимания Симон Полен, которому война открывает истину. На глазах Симона нелепо гибнет ярый националист, фельдфебель Маркасен, убежденный, что «все это делается ради Франции», ради славы Франции. Симон Полен прислушивается к словам солдата Термита, который ненавидит национализм, милитаризм. Но в его рассуждениях он быстро находит слабые места, его не удовлетворяют уклончивые ответы «противника милитаризма», пошедшего добровольцем на фронт. Симон вместе со всеми солдатами быстро избавляется от воинственных настроений. Самые зоркие из них, «в одиночку ищущие свет», видят, как фабриканты, торговцы зарабатывают на этой бойне, как отсиживаются в тылу «франты», а на передовой расстреливают солдат за ослушание. Пребывание Симона в госпитале - это тяжкий путь к истине, пробуждение в рабе человека, в верующем - атеиста, в обывателе - революционера. С его глаз спадает пелена, рассеивается грандиозный обман, он убеждается в преступности общества, в котором «интересы народов и интересы их нынешних хозяев - не одни и те же».

Страницы, посвященные пребыванию Симона Полена в госпитале, несколько отличаются от предыдущих и последующих частей, ярких и образных. Они более риторичны. Меняются картины- видения Симона. Все они связаны с тягостными впечатлениями войны, в них - протест против возможности новых войн, которые предвидит Барбюс в обществе, разделенном на классы.

Возвращение Симона Полена домой позволяет автору вновь обратиться к изображению жизни маленького городка, но увиденной героем по-новому.

На «празднике воспоминания» «распинаются ораторы», которые опутывают ложью народ. Один проповедует" покорность, призывает прекратить «проклятую борьбу классов», другой воспевает войну, видя в ней «благодеяние для Франции». Жозеф Бонеас восторгается военной организацией Пруссии, считая в будущем необходимым учиться у нее.

Симон с ненавистью слушает эти речи, он не желает более стоять на коленях, он стремится действовать, чтобы покончить с войной. Но Симон Полен еще не показан автором в действии. Роман заканчивается тем, что герой решает для себя все сложные социальные вопросы, прозревает, становится глашатаем истины. Но о том, как он осуществляет свой призыв: «Долой все, или ты ничего не сделаешь», мы не узнаем из романа. Симон говорит о правах народа, о необходимости равенства, о труде всех, о свободе и равноправии женщин. Герой становится новым человеком. Он презирает покорность, которую прежде считал добродетелью. Он обличает ложь в отношениях между людьми. В своей жене Марии он видит и уважает теперь человеческую личность, товарища, Симон Полен призывает к борьбе за социализм.

В образе Симона Полена воплощено многое из того, что вынес сам Барбюс на войне, переданы его мысли и переживания. В романе часто незаметен переход от речей героя к авторским отступлениям публицистического характера.

Барбюс прозрел на войне. Но еще большее влияние на него, как и на миллионы трудящихся, оказала победа Великой Октябрьской революции. Статьи и выступления Барбюса уже в первые послевоенные годы служили разоблачению лживой буржуазной пропаганды, ее националистических и милитаристских идей. Статьи этих лет составляют сборники «С ножом в зубах», «Слова борца» и «Свет из бездны». В них наряду с разоблачением реакционных сил, подготавливающих новую войну, Барбюс выступает в защиту Советской России. Писатель увидел в ней осуществление своей заветной мечты о социализме. В статье «Мы обвиняем», продолжающей традиции Золя, Барбюс обвиняет врагов большевизма и призывает французский народ действовать: «Спасите человеческую правду, спасая правду русскую!» Организованную международным капиталом интервенцию и блокаду Советской России он назвал величайшим преступлением. В статье «Русская революция и долг трудящихся» он разъясняет правду о заговоре против России и русской революции, подчеркивая, что долг трудящихся всего мира - спасти ее.

В этих сборниках нашла отражение деятельность Барбюса в «Республиканской ассоциации бывших участников войны», а [47] также в антивоенной группе «Кларте». Вместе с П. Вайян-Кутюрье и Р. Лефевром Барбюс был организатором этой международной группы прогрессивных писателей и деятелей культуры. Они придерживались различных политических взглядов, но объединялись на почве борьбы за мир. Неоднородность группы в политическом отношении определила противоречия внутри нее и привела к распаду «Кларте». Левое, революционное крыло возглавлял Барбюс, который отстаивая классовость и партийность искусства против сторонников «независимости духа» и «надклассовости» интеллигенции. В известной полемике 1921-1922 гг. между Ролланом и Барбюсом обсуждались эти проблемы.

Деятельность «Кларте» имела большое значение. В. И. Ленин писал ее участникам в 1922 г.: «Надеюсь, что ваша организация «des ancients combattans» сохранилась и растет и крепнет не только численно, но и духовно, в смысле углубления и расширения борьбы против империалистической войны. Борьбе против такой войны стоит посвятить свою жизнь, в этой борьбе надо быть беспощадным, все софизмы в ее защиту надо преследовать до самых последних уголков»*.

[* Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 45, с. 299.]

Барбюс последовал совету В. И. Ленина, посвятив борьбе против войны всю свою жизнь, став писателем-революционером. Закономерным было его вступление в 1923 г. во Французскую коммунистическую партию, в период ожесточенного преследования ее реакцией.

После этого Барбюс еще более усилил свою публицистическую деятельность. Одним из первых он выступил с разоблачением фашизма в Европе. Отправившись на Балканы, Барбюс неутомимо и бесстрашно изучал политическую обстановку в Болгарии и Румынии, чтобы заклеймить белый террор. Так возникла основанная на документах книга «Палачи» (1926), в которой писатель разоблачает фашистских правителей, заливающих кровью Балканы.

В 1924 г. Барбюс создал роман «Звенья». Замысел его - нарисовать многовековую трагическую историю эксплуатируемого человечества, борьбы его за свободу и справедливость. Барбюс показывает общество с древнейших времен до современности, утверждая неизбывность страданий «маленького» человека. Менялись формы рабства, говорит писатель, но звенья рабской цепи не разрывались, положение человека оставалось невыносимым. Книга как бы распадается на ряд новелл, рисующих то раба; прикованного к галере, то эксплуатируемого крестьянина... В «Звеньях» созданы яркие обличительные образы эксплуататоров, таких, как феодальный властитель Экберт, служители церкви, благословляющие насилие и войны, банкир Маосар и др. Наиболее реалистичны последние страницы, обличающие буржуазный строй, затрагивающие основную тему творчества Барбюса- тему борьбы с. войной. Писатель стремится подвести читателей к революционным [48] выводам: В ответ на болтовню демагогов, воспевающих буржуазную демократию, герой Барбюса, «плохо одетый, не умеющий красиво говорить человек», заявляет решительное «нет». Он с гневом говорит о лжи, усыпляющей народ, о «республике стяжателей», о лжепатриотизме, о буржуазных, газетах, которые он называет «тюками с грязным бельем».

Но книга имеет и серьезные недостатки: это - абстрактность, разорванность композиции, элементы эротизма, субъективны картины многовековой пассивности народных масс, которые по существу устранены от созидания истории. Вызывает возражение попытка представить историю через видения главного героя - поэта Клемана Трашеля, способного якобы жить жизнью своих предков, перевоплощаться.

Еще менее удачными были книги Барбюса, революционизирующие образ Иисуса Христа.

Но и в 20-е годы Барбюс остается в основном верен реализму, углубляя и обновляя его согласно требованиям новой эпохи. Об этом свидетельствует сборник новелл «Происшествия» (1928) (в русском переводе «Правдивые повести»-1929). В . новеллах основное внимание уделено современности, эпохе империализма с ее кричащими противоречиями, ожесточенной классовой борьбе.

Несмотря на сдержанность, подчас обыденность формы, в повестях Барбюса, клеймящих преступления империалистов, ощущается огромная гневная сила. Автор берет из жизни типичные факты, вскрывающие сущность империализма - его бесчеловечность. На первом месте, как всегда у Барбюса, антивоенная тема. Писатель клеймит милитаристов, представителей высших военных кругов, сделавших из убийства профессию. «В действительной жизни мира сего куда больше разбоя и жестокости, чем может представить куцее воображение современного общества, и куда больше убийц! - Ведь мы знаем только самых знаменитых из них. Варварство, идущее сверху, проникло во все сферы жизни...»

В «Могиле неизвестного» Барбюс рассказал о веселом солдате Мартене и его угрюмом земляке Жоэле, противнике войн. После ранения в голову разум Мартена помутился, но на лице его застыла, как маска, гримаса смеха. Мартена, несмотря на его болезнь, послали на фронт, а когда в атаке «несчастный безумец» испугался, его, как и Жоэля, который давно был на дурном счету, приговорили к расстрелу за трусость. Только перед расстрелом Мартен несколько пришел в себя, но, жалея его, Жоэль скрыл от товарища страшную действительность, уверив его, что он уволен из армии и ему устраивают торжественные проводы.

В новелле с многозначительным заглавием «Один убийца? Помните, так их тысячи!» показана бесчеловечность офицеров вроде майора Матиса, награжденного орденом за то, что он «перещелкал» 180 военнопленных. Не менее отвратителен образ ту-. , пого человеконенавистника, «скотины из скотин», генерала Бутегора, расстрелявшего ни в чем не повинных солдат без суда и [49] следствия. Страшная сцена расстрела взбунтовавшихся солдат предстает в рассказе «Как мстят солдатам».

И все это - не только самоуправство оголтелой военщины; «злодейские подвиги» офицеров поддерживают «государственные мужи», парламентарии, «шуты нашей демократии», «вернейшие сообщники этих палачей в раззолоченных мундирах».

Во всех странах, где царит империализм, совершаются кровавые преступления. В рассказе }«Кровавая нефть» на примере расправы монополистов с индейцами, на земле у которых была найдена нефть, Барбюс обличает гангстерскую деятельность американского империализма.

Заслуга Барбюса и в этом цикле новелл в том, что он не ограничился изображением отвратительного мира, не впал в отчаяние. Все его рассказы зовут к мщению, к борьбе, открывают оптимистическую перспективу. Писатель провидит грядущее, связанное с победой социалистических идеалов.

В рассказе «Красная дева» Барбюс воссоздал образ коммунарки Луизы Мишель, называя ее «олицетворенной идеей пролетарской революции».

Поражает ясность и простота стиля «Правдивых повестей», свидетельствующая о мастерстве, об умении донести великие идеи в простой и доступной каждому форме.

Огромную роль в творчестве и всей деятельности Барбюса сыграла его близость к Советскому Союзу. Барбюс неутомимо выступал в защиту СССР, разъясняя его роль в борьбе за мир и социальную справедливость. Тема Советского Союза - одна из ведущих в его публицистическом и художественном творчестве. Освещение ее тем более ценно, что Барбюс прекрасно знал советскую действительность. Он приезжал в Советский Союз в 1927, 1928, 1929, 1932, 1933 и 1935 гг. Разоблачая клевету буржуазных писак, он создал книги «Вот что сделано в Грузии» и «Россия». В них он рассказал о достижениях Советского Союза в строительстве социализма. Он путешествовал по нашей стране, беседовал с простыми людьми, был тесно связан с советскими писателями.

Свое восхищение вождем революции он выразил в предисловии к книге В. И. Ленина «Письма к родным», изданной на французском языке.

А. Барбюс был одним из выдающихся теоретиков революционной литературы и замечательным литературным критиком. По существу, он разработал в условиях Франции основы теории литературы социалистического реализма.

Для становления эстетических взглядов Барбюса велико значение примера советской литературы, примера Горького. Он написал статью о Барбюсе «Замечательная книга». Горький постоянно следил за деятельностью Барбюса. Французский писатель пригласил Горького сотрудничать в журнале «Монд», который он редактировал и который играл важную роль в объединении прогрессивной интеллигенции. В 1928 г., приехав в Россию, Барбюс [50] впервые встретился с Горьким. Статья об этой встрече вошла потом в сборник Барбюса «Россия».

В юбилейном приветствии «Да здравствует Горький!», во взволнованной речи на чествовании советского писателя (1932) Барбюс назвал Горького своим учителем и братом и подчеркнул, что Горький учит всех прогрессивных писателей выполнению своего долга, призывает примкнуть к организованной и беспощадной борьбе, которую ведут эксплуатируемые против своих классовых врагов.

Творчество и вся деятельность Барбюса, справедливо отмечает критик-коммунист Жан Фревиль, противостояли декадентской литературе. Барбюс в ряде статей 20-30-х годов бичевал эту антинародную литературу.

Особенно значительную роль в борьбе за революционное искусство сыграла книга Барбюса «Золя» (1932), которую М. Торез назвал литературным манифестом. Это не только историко-литературная работа, не только художественная биография Золя, это - определение основ нового, революционного искусства. Барбюс ясно видел достоинства и недостатки Золя. Вопреки критикам, замкнувшим Золя в рамки натурализма, Барбюс понял мощный реализм его лучших романов. Он представил Золя в развитии, становлении, в борьбе с собственными ошибочными взглядами, осуждавшими всякое вмешательство в политику, в преодолении объективизма. Барбюс видел силу Золя в его вере в народ, слабость - в том, что он не раскрывает подлинных причин зла, а следовательно, и настоящих средств его излечения.

Критикуя модную декадентскую литературу, Барбюс рассказал о формировании нового искусства, которое связано с пролетариатом и служит народу. С трибуны Международного конгресса в защиту культуры (1935) Барбюс сказал в докладе «Нация и культура» о необходимости сохранения в пролетарской революционной литературе национальных классических традиций.

Вместе с Л. Арагоном А. Барбюс участвовал в Международном объединении революционных писателей, а во Франции Л. Арагон, П. Вайян-Кутюрье и Р. Блок в 1932 г. создали «Ассоциацию революционных писателей и художников».

В последние годы жизни, тяжело больной, Барбюс продолжал антифашистскую и антивоенную работу. Он был вместе с Горьким и Ролланом организатором антивоенных и антифашистских конгрессов в Берлине, в Амстердаме и в Париже.

Смерть Барбюса осенью 1935 г. в Москве вызвала глубокое горе трудящихся всех стран. Горький в статье «Замечательный человек эпохи» нарисовал яркий образ Барбюса-борца, одного из «замечательных людей и талантливых литераторов, которые решительно связывают свою жизнь с жизнью интернационального пролетариата и служат делу создания боевого единого фронта против преступной и наглой шайки организаторов новой мировой бойни...». [51]

 

ЛУИ АРАГОН

(1897-1982)

Л. Арагон - поэт и романист, которому принадлежит видное место во французской литературе социалистического реализма, крупный общественный деятель (член ЦК ФКП и Всемирного Совета Мира, лауреат Международной Ленинской премии «За укрепление мира между ународами»). Родился в Париже, окончил там лицей, учился на медицинском факультете Сорбонны, но в порядке военной мобилизации был прямо со студенческой скамьи отправлен на фронт. Как для многих юношей его поколения, мировая война 1914-1918 гг. стала для Арагона первой школой жизни. Фронт привил ему ненависть к массовому взаимному истреблению молодых жизней во имя чуждых им целей. Стихийное бунтарство молодого Арагона против капиталистического мира, разочарование в буржуазной культуре сблизило его с дадаизмом, затем с сюрреализмом. Он стал деятельным членом этой литературной школы, вместе с А. Бретоном и Ф. Супо руководил ее печатным органом - журналом «Литература» - и в своих творческих декларациях («Трактат о стиле» и др.) проявил себя сторонником и пропагандистом сюрреалистических художественных принципов. Ранние сборники Арагона - «Фейерверк» (1920), «Вечное движение» (1924) и др. - состоят из стихотворений, проникнутых анархистским бунтарством и всеотрицанием, в частности отрицанием классических традиций в области поэтического слова.

К концу 20-х годов в мировоззрении Арагона произошел перелом, вызванный разочарованием в бесплодном эстетическом бунтарстве и обращением к подлинной марксистской революционности. В 1927 г. Арагон стал членом ФКП и, как коммунист, деятельно участвовал в борьбе за Народный фронт. В 1930 г. Арагон впервые посетил СССР в качестве делегата Международной конференции революционных писателей, а еще раньше, в 1928 г., познакомился в Париже с В. Маяковским, творчество которого, во многом ему близкое, он всегда ценил очень высоко.

В содержании творчества Арагона начала 30-х годов произошли коренные изменения, хотя внешняя форма его стихотворных произведений хранила тенденцию к сюрреалистской ломке классических канонов. Арагон не только обратился к реалистическому отображению действительности, но и показал ее в революционном историческом развитии, что особенно характерно для поэмы «Ура, Урал!» (1934), созданной под впечатлением поездки Арагона по Советскому Союзу. Эта поэма посвящена настоящему и прошлому Магнитогорска, Челябинска и других промышленных центров Урала. Ее открывают воспоминания о расстрелах восставших рабочих при царском режиме и о трагических событиях периода гражданской войны, а завершает прославление социалистического труда на новых советских заводах-гигантах. [52]

Оснозным художественным- достижением Арагона в 30-е годы являются «Базельокие колокола» (1934), «Богатые кварталы» (1936) и «Пассажиры империала» (1940)-начальные романы задуманного им большого прозаического цикла под общим названием «Реальный мир». Название цикла имеет программный характер, декларируя разрыв писателя со «сверхреальностью» н его обращение к объективной действительности. Бывший ниспровергатель классического художественного наследия обращается здесь к традициям «Человеческой комедии» и «Ругон-Маккаров», стремясь через частные судьбы многочисленных персонажей развернуть широкую, панораму жизни различных пластов французского общества своего времени. Растленной, хищнической буржуазии романист противопоставляет пролетариат, охваченный стачечным движением, и создает также характерные для времени Народного фронта образы буржуазных интеллигентов, порывающих со ввовй средой ради борьбы с социальным гнетом и политической реакцией. Его Катерина Симонидзе («Базельскив колокола») и Арман Барбентан («Богатые кварталы») близки Анцете и Марку из «Очарованной души» Ромена Роллана и Жаку Тибо Мартена дю Гара.

Большое место в романах «Реального мира» принадлежат осуждению захватнических войн - теме, очень актуальной для 30-х годов нашего столетия, когда фашистские государства начали вторгаться на чужие территории, готовясь , к еще более решительным вооруженным действиям. В «Богатых кварталах» Париж кануна первой мировой войны представлен как город, отравленный ненавистным автору националистическим духом. Романтически поэтичен и величав образ известной деятельницы международного рабочего движения Клары Цеткин в заключительном разделе романа «Базельские колокола», где она с трибуны Базельского конгресса II Интернационала страстно и гневно осуждает политику зачинщиков войны.

В 1934 г. Арагон присутствовал в Москве на Первом Всесоюзном съезде советских писателей, слушал вступительный доклад Горького о задачах литературы. Это помогло ему написать книгу «За социалистический реализм» (1935), в которой он теоретически обосновывает те творческие принципы, которые легли в основу его «Реального мира».

В начале второй мировой войны Арагон находился на фронте (в санитарной части танковой дивизии). Годы оккупации провел на юге Франции, став одним из самых деятельных участнике ; движения Сопротивления. Он участвовал в создании подпольного еженедельника «Ьез ЬеМгез Ргапс.а15ез». В нелегальной антифашистской периодике публиковались и собственные его произведения разных жанров. Арагон обличал кровавые преступления оккупантов в публицистических очерках, новеллах, стихах. Он о глубокой болью откликался на страдания мирных людей, униженных, лишенных крова и пищи. Прославляя национальных героев, [53] он бросал слова гневного презрения в лицо предателям. Мобилизуя посредством художественного слова своих соотечественников на боевые действия, Арагон даже в самые черные для Франции дни писал о национальной свободе, которую можно и должно завоевать. Новеллу Арагона военных лет составили сборник «Падение и величие французов» (1945). В сборниках «Нож в сердце» (1941), «Французская заря» (1945) и др. опубликована его патриотическая лирика.

Трагически звучит восклицание «Париж без боя взят!» в одном из лучших стихотворений «Сирень и розы» из сборника «Нож а сердце». Поэт вспоминает, с каким воодушевлением еще недавно его соотечественники шли навстречу агрессору по землям Франции и Бельгии, надеясь отстоять эту землю. Дары французских и бельгийских деревень - душистые охапки сирени и роз - сопровождали танкистов как напутственное благословение мирных жителей. Но правительство капитулировало, армия была разоружена и солдатам остается только с мучительным стыдом вспоминать обманутое доверие беззащитных стариков, женщин, детей -

...И груз любви - цветы на танковых колоннах,

Под солнцем Бельгии идущих на восток.

Пер. Ю. Корнеева

Другие стихотворения этого сборника воспроизводят картины сожженных хижин, разоренных нив, залитых кровью дорог, по которым охваченные ужасом люди - матери с детьми, калеки - спешат скрыться от преследующих их бомбардировщиков («Гобелен великого страха»). Одеяла, посуда, детские игрушки беспорядочно валяются рядом с мертвыми телами. Каждая строка взывает к гневу и мщению. Вспоминая былую славу ныне порабощеной родины, Арагон, который в годы сюрреалистских увлечений отвергал традиции прошлого, вспоминает подвиги героев, воспетые в старинных легендах и песнях. Особенно часто называет он имена Роланда и Жанны д'Арк, которые издавна стали для французов символом национальной доблести и чести.

Стихотворения, составившие сборник «Французская заря», созданы в последние годы войны, когда освобождение Франции, которое раньше было только надеждой, только мечтой, стало реальным и близким. В первом стихотворении сборника поэт с радостью пишет о победах Советской Армии и о партизанском движении, охватившем Францию. Фашизм еще не добит, но уже обречен:

...Пусть за каждым углом его смерть ожидает,

Пусть все окна свинцом ему путь преграждают,

Пусть познает он страха смертельного гнет,

И земля под ногами его полыхает.

Пер. М. Кудинова [54]

В этом сборнике Арагон реже обращается к героям легенд, так как в годы современной партизанской борьбы в стране зазвучали новые имена, тоже достойные легенд и песен. «Романс о сорока тысячах», «Песня франтирера», «Французский марш» посвящены боевым действиям партизанских отрядов. «Легенда о Габриэле Пери» - дань уважения замученному фашистами коммунисту- редактору газеты «Юманите», выпуск которой был им нелегально продолжен, невзирая на строжайший запрет. Цветы - голубые гортензии, которые каждую ночь кто-то тайком кладет на могилу Пери, олицетворяют бессмертие героев в народной памяти.

Одно из лучших стихотворений «Французской зари» - «Поэт - своей партии». Арагон говорит в нем о коммунистической партии как о великой силе, вдохновляющей на бесстрашную борьбу:

...Мне партия моя дух подвига вернула...

Пер. М. Кудинова

Стихотворение «Поэт - своей партии» осталось актуальным и в послевоенные годы - годы «холодной войны», когда французские коммунисты подвергались новым репрессиям, а клеветническая буржуазная печать, искажая факты, пыталась всячески свести на нет роль ФКХ1 в Сопротивлении. И в публицистическом двухтомнике «Человек-коммунист» (1946 и 1953), и в романе «Коммунисты» (1951) Арагон убедительно раскрывает высокую историческую миссию ФКП как в предвоенные, так и в военные годы.

Роман «Коммунисты» завершает цикл «Реальный мир». Это монументальное произведение с предыдущими романами серии связывает тема антагонистических противоречий между империалистической буржуазией и рабочим классом, нерасторжимая связь классовой борьбы с борьбой антивоенной, необходимость выбора пути, которая со всей остротой встала перед интеллигенцией XX века. В то же время «Коммунисты» не только значительный шаг вперед по сравнению с довоенными романами «Реального мира», но и качественно новое художественное завоевание.

Уроки истории - Сопротивление и послевоенная борьба прогрессивных сил против реакции - обогатили писателя новыми наблюдениями, значительно расширили его политический кругозор. Сущность социальных противоречий эпохи и перспективы исторического развития освещены в «Коммунистах» с несравненно большей четкостью и эпической широтой, чем в романах 30-х годов.

Париж и сельское захолустье, светские салоны и рабочие бараки, шумное заседание парламента и тайная деятельность коммунистов-подпольщиков, отступление армейских частей и создание партизанского отряда в шахтерском поселке - все это изображено [55] в «Коммунистах». Сатирические шаржи сменяются трагическими эпизодами, лирические интонации - гневными. Однако при всей множественности персонажей и многоплановости этого произведения оно обладает глубоким внутренним единством, поскольку все отображенные на его страницах социальные явления взаимосвязаны. Начало романа - трагедия порабощенной фашизмом Испании (начало 1939 г.), его конец - трагедия Франции, познавшей ту же горькую участь (лето 1940 г.). Две национальные катастрофы - это две ступени одного и того же исторического процесса - фашистской вооруженной агрессии, стремящейся к тотальному господству. Но есть люди, отдающие все силы тому, чтобы остановить фашизм. Это коммунисты - руководители партийных организаций и рядовые члены партии, люди разного возраста, происхождения. Плечом к плечу с составляющими ядро партии рабочими-активистами Раулем Бланшаром и Гийомом Валье в партийной борьбе деятельно участвуют и многочисленные интеллигенты - журналист Арман Барбентан, учитель Альбер Устрик, служащие Маргарита Корвизар, Франсуа Лебек и др.

Кровная, нерасторжимая спаянность партии с народом прослеживается на всем протяжении романа. В какую бы сложную обстановку ни попадали коммунисты, они всегда окружены людьми, готовыми самоотверженно прийти к ним на помощь или заменить на боевом посту арестованных и казненных. Поэтому силы партии непрерывно восстанавливаются, они неисчерпаемы.

В послевоенном творчестве Арагона большое место принадлежит стихотворениям и поэмам о пронесённой через всю жизнь большой и верной любви, которые посвящены писательнице Эльзе Триоле - жене поэта. Но и гражданская тема звучит в них с прежней силой. Его стихи обличают политическую реакцию (сборники «Снова нож в сердце», «Отечество в опасности»), приветствуют международное движение в защиту мира.

Исторический роман Арагона «Страстная неделя» (1958) рисует народную массу как мощную силу, с мнением которой вынуждены считаться даже те, кто стоит у власти. Под покровом ночной темноты в марте 1815 года рабочие ткацких фабрик, крестьяне и ремесленники из поселка Пуа собрались на местном кладбище, чтобы самостоятельно и без помех поговорить о будущем Франции, которое внушает им серьезную тревогу. Тревога эта понятна: трудовой бедноте тягостен режим Реставрации, но она решительно не хочет также восстановления владычества Наполеона, поскольку оно угрожает стране новыми опустошительными войнами. Зажженные факелы, свет которых вырывает из ночного мрака суровые, мужественные лица в окружении сосновых стволов и кладбищенских надгробий, сбивчивые взволнованные слова - все это подчеркивает драматическую напряженность момента. Именно здесь, именно в этот час герой романа Теодор Жерико, ставший случайным- свидетелем ночной сходки, осознал и народную силу, и народную правду. [56]

Художник Жерико -лицо историческое. В те дни, когда самовольное возвращение Наполеона ИЗ; ссылки превратилось в серьезную угрозу для Людовика XVIII, он был юным королевским мушкетером и по долгу службы сопровождал короля и его двор во время их панического бегства из Парижа на север. Превратив Жерико в литературный персонаж, Арагон приписывает ему мучительную душевную раздвоенность. Будущему художнику кажется, что он не на своем месте среди дворцовой знати, изображенной здесь в плане гротеска: пышные камзолы и платья, точно некстати надетые маскарадные костюмы, выглядят нелепо среди весенней распутицы и грязи, в которой вязнут колеса карет. Жерико начинает казаться, что он ошибся в выборе, что в рядах наполеоновских добровольцев он нашел бы нравственное удовлетворение, но полной убежденности в этом ему не хватает. Лишь оказавшись лицом к лицу с взволнованной народной массой, Жерико понимает, что ему не нужны ни король, ни император. Его душа с народом, которому он решает отныне посвятить и жизнь, и творчество. Народ вправе стать полноправным хозяином своей страны и самостоятельным, вершителем своей судьбы, а искусство должно служить народу-таков вывод романа «Страстная неделя».

Проблема народности искусства и нравственного долга художника перед лицом исторических событий является содержанием и многих теоретических работ Арагона послевоенных лет, таких, как «Пример Курбе» (1952), «Гюго, поэт-реалист» (1952), «Свет Стендаля» (1954), «Советские литературы» (1955) и др. Об искусстве и его принципах говорит он также в своих художественных произведениях, созданных в течение последних, двух десятилетий. В автобиографической поэме «Неоконченный роман» (1956) Арагон, вспоминая свои собственные творческие заблуждения юных лет, осуждает мертворожденное модернистское искусство, в частности сюрреализм - «дремучий лес фиглярства». В поэме «Поэты» (1960) он обращается со словами любви и уважения к выдающимся мастерам мировой поэзии разных эпох, начиная с Овидия, Данте, Саади, кончая Аполлинером, Маяковским и некоторыми другими своими современниками.

Романы Арагона «Гибель всерьез» (1965), «Бланш, или Забвение» (1967), «Театр - Роман» (1974), которые написаны в не свойственной ему раньше усложненной, условно-аллегорической манере, во многом уступают таким вершинам его художественной прозы, как «Коммунисты» и «Страстная неделя» с их широким охватом социальной жизни в ее историческом развитии. Но они интересны тем, что и в них большое место принадлежит мыслям автора об искусстве, его сущности и его задачах. Арагон утверждает, что только цельность художника, только его готовность к полной эмоциональной самоотдаче могут, по убеждению Арагона, рождать подлинные произведения искусства, способные волновать людей и воздействовать на их сознание. [57]


© Aerius, 2003