Владимир Гаков
Фредерик Пол, "Торговец космосом"
(1995)


© Вл.Гаков (М. А. Ковальчук), 1995

Источник: Ф.Пол. Собр. соч. Том 1. Торговцы Венеры. М.: Сигма-пресс, 1995. 448 с. [Англо-американская фантастика ХХ века] - С.: 412-442

Сканирование и корректура: Aerius (ae-lib.org.ua), 2004


 

В этой характеристике нет ничего обидного для героя статьи, уверяю вас; по крайней мере, в мои намерения вовсе не входило его в чем-то укорять. Конечно, вволю накушавшись сегодняшнего первобытного «капитализма», наш интеллигентный читатель к торгашам - тем более, от литературы - вправе отнестись с подозрением. Но ведь и капитализм не сводится к кокаиновой Колумбии; на цивилизованном рынке что-то же значат и профессионализм, и честь, и даже талант.

Тем более, что автор, с которым вы познакомитесь, в научной фантастике сменил несколько ипостасей, в каждой проявив себя подлинным профессионалом. Был фэн-организатором. Редактором. Литературным агентом. И, только перепробовав все это, стал писателем, причем! одним из ведущих в жанре. Так что торговать причудливым космосом миров, идей и воображаемых ситуаций Фредерик Пол, смею уверить, научился в совершенстве.

А кроме того... Я и не смог бы относиться к нему чересчур придирчиво, тем паче пренебрежительно. Потому и эта статья, предваряющая первое в нашей стране Собрание сочинений писателя, будет в большей мере посвящена не сочинениям - с ними-то читатель познакомится без моей подсказки,- а скорее, сочинителю. Занятному человеку, вошедшему в мою жизнь при обстоятельствах, которые трудно забыть.

Мои сверстники и старшие коллеги-друзья по научной фантастике поймут, что я имею в виду: для многих из нас, тогдашних отечественных «профи» и любителей, некто иной, как Фредерик Пол, стал первым американским фантастом, с которым довелось познакомиться живьем.

Если память не изменяет, произошла историческая встреча в 1974 году. Поэтому я позволю себе ностальгическое отступление о том событии двадцатилетней давности.

...Это сегодня не проблема - разумеется, при наличии денег! - отправиться на очередную заокеанскую Всемирную конвенцию и коллекционировать автографы у всех мало-мальски значительных авторов. Тогда же подобные вояжи могли всерьез планировать лишь маститые писатели - да и то не все и даже не обязательно самые известные: более ценилась специфическая «известность» в узких кругах союзписательского начальства. А реально выезжала на встречи с зарубежными коллегами и вовсе узкая группа наиболее проверенных, сопровождаемых легендарными «писателями в штатском»... Что же касается американских фантастов, то, насколько я мог установить, за без малого два послевоенных десятилетия к нам на огонек заглянуло всего трое. Роберт Хайнлайн, еще - по слухам - Альфред Бестер, да почти неизвестный у нас Пол Лайнбарджер, в ту пору не успевший превратиться [413] в «Кордвайнера Смита». Все трое в контакты с советскими коллегами не вступали, отчего эти визиты не оставили в отечественном научно-фантастическом сообществе никакого следа.

Хотя о многих из заокеанских фантастов мы к тому времени были, разумеется, наслышаны.

Наша локальная научно-фантастическая «железная занавеска» к началу 1970-х годов выглядела изрядно дырявой. Переводов с английского издавалось куда больше, чем десятилетие, спустя. И имена Брэдбери, Азимова, Саймака, Шекли заняли почетное место в нашем формировавшемся тогда «фантастическом» сознании, а их книги, особенно активно издававшиеся «Миром» и «Молодой гвардией»,- на домашних книжных полках. В каких-то изданиях даже промелькнули первые портреты названных знаменитостей, однако о личных встречах с ними в ближайшем будущем не могли мечтать даже приученные к «безумным» идеям фэны.

До встречи с Фредериком Полом я уже успел наладить переписку с Рэем Брэдбери, а увидеться посчастливилось только с Лемом. Но последний был писатель, как мы тогда считали, почти свой (Польша, соцлагерь...), загадочные же и недостижимые американцы были узурпированы узкой группой «спецдопущенных» членов Союза писателей. До нас долетали отрывочные и часто заведомо искаженные сведения о каких-то фантастических конгрессах и симпозиумах за бугром, - и ничего сверх этого скудного информационного пайка большинству из нас, повторяю, не светило.

К чему эта длинная преамбула? К тому, чтобы читатель лучше представил себе возбуждение, [414] охватившее автора этих строк, когда он был приглашен на очередные фантастические «посиделки» в Центральном доме литераторов, где в то время числился в активе (еще не критик фантастики и вообще никакой не «профи» - просто выпускник физфака МГУ и любитель, фэн...). По телефону строгий голос сообщил повестку: будет гость, американец Фредерик Пол, привезший с собой даже какой-то фантастический фильм! Но явиться велено было строго в единственном числе и вообще - без лишнего шума (среди друзей-фэнов).

Пол, Пол... Про «Ф. Поола», соавтора (вместе с С. М. Корнблатом) романа «Операция «Венера», я, конечно, был в курсе -все же одна из первых и лучших книжек знаменитой «мировской» серии. И безусловно запомнился читателям той поры его прекрасный рассказ «Туннель под миром». Что еще? Пара других переведенных рассказов да маловразумительные воспоминания тех самых, со спецдопуском - о встрече с Полом на некоем международном симпозиуме в Токио... Собственно, и все, что я мог тогда выудить из памяти.

Между прочим, та самая книжица из серии «Зарубежная фантастика» (с предисловием самого Ефремова) оставалась единственным книжным изданием Пола на русском языке аж до конца 80-х! Захватив ее с собой для автографа, я и отправился лицезреть моего первого в жизни американского писателя-фантаста во плоти и крови.

Впечатление о Фредерике Поле с той встречи я вынес смутное и не очень приятное. Во-первых, на месте выяснилось, что к нам в страну гость прибыл по линии госдепартамента - прочитать [415] информационно-просветительскую лекцию (потом тем же манером приезжал другой известный американский фантаст - Джеймс Ганн). Так что аудитория, с опасливым любопытством поглядывая на какого-то безликого чиновника из американского посольства и еще более подозрительного переводчика {оттуда оке), держалась напряженно: текст никто не утверждал, а ну как ляпнет чего... Кроме того, уже тогда Пола начали откровенно монополизировать наши «спецдопущенные», из коих особым рвением выделялся главный редактор журнала «Техника - молодежи» Василий Захарченко. Живое общение гостя с лишенными допуска явно не входило в планы литературного «барина»... Да и фильм оказался изрядным старьем - «Запретная планета», и о переводчике-синхронисте, как водится, вовремя не позаботились!

Словом, мероприятие удовлетворило, видимо, лишь тех, кому было положено «обеспечить» и «бдить». Я же был откровенно разочарован.

После этого были и другие встречи с Полом - с десяток за последнее десятилетие, но они ничем не напоминали ту первую, скованную, скучно-официозную (которую уже нельзя воспринимать не иначе как курьез). Все в окружающем мире решительно изменилось, и, надо сказать, претерпел трансформацию в моем сознании сам образ Пола: по крайней мере, сейчас его имя вызывает в памяти не только два десятка прочитанных книг, но и яркую, симпатичную личность.

Впрочем, даже вполне объективная хроника жизни одного из ведущих американских фантастов заставляет относиться к нему с уважением. [416]

 

* * *

Название автобиографии Пола, вышедшей в 1978 году, «Каким было будущее», как будто намекает на некую предопределенность его жизненного пути. А знакомство с его этапами поневоле заставляет обратить внимание на детали, с ранних лет способствовавшие занятиям научной фантастикой, вообще - будущим.

Родился наш герой 26 ноября 1919 года в нью-йоркском районе Бруклин, где прожил большую часть жизни. Единственный сын бизнесмена Фреда Джорджа Пола и его жены, ирландки Джейн Мэзон, Фред-младший с младенчества оказался погружен в мир чудовищно неопределенный и нестабильный, в котором блистательные удачи чередовались с не менее впечатляющими провалами, и никогда нельзя было предвидеть, что принесет завтрашний день. Не лучшая пора для бизнесменов - время первого из Великих Кризисов, потрясших американское общество в начале века.

Зато можно ли пожелать более отменного питательного бульона для другого вида деятельности: научной фантастики!

Когда в мире нестабильно, когда наступает эпоха Изменений, чрезвычайно болезненная для многих, а для кого-то и непереносимая,- самым ходким товаром на рынке становятся пророки. Эту житейскую мудрость маленький Пол усвоил накрепко.

И очень рано познакомился со сферой своей будущей деятельности - научной фантастикой.

«Когда я впервые столкнулся с научной фантастикой,- вспоминает он,- президентом Соединенных Штатов был Герберт Гувер. Такой [417] полненький, на вид вечно растерянный человечек, толком не понимавший, что же именно в окружающем мире на данный момент идет наперекосяк. Мне в ту пору было всего десять, и я тоже мало понимал в окружающем. Конечно, десятилетний парень -уже не тот несмышленыш, что в первые годы. Мне и сегодня кажется, что я уже был достаточно образован и в меру впечатлителен - словом, успел превратиться в того, кем остался на всю жизнь. Чего мне тогда не хватало, так это знаний. Что-то вокруг шло явно не так - но что именно, я понятия не имел. Это был единственный известный мне мир, сравнивать было не с чем. Помню, мы много переезжали с места на место, но только теперь я понимаю, что не тяга к перемене мест была причиной, а скорее всего отцовские финансовые фиаско. Сколько я его помнил, он всегда был азартным игроком, и, бывало, мы занимали целые апартаменты в шикарных отелях, а иногда у нас просто не было постоянного места проживания - по крайней мере, проживания семьей: отец - в одном месте, мать - в другом, а меня загодя забрасывали к кому-нибудь из родственников...

В тот год весь мир играл в большую азартную игру под названием Великий Кризис - только я не знал, что тоже участвую в ней наравне со всеми. И в тот же год - 1930-й - мне в руки как-то попал журнал «Сайнс уандер сториз куотерли» (буквально: «Квартальный журнал научно-удивительных историй».- Вл. Г.) с огромным зеленым чудовищем на обложке. Стоило мне открыть обложку, как в кровь тотчас проник невидимый вирус».

Он был не один такой любознательный парнишка, выросший в эпоху Великого Кризиса и [418] первым серьезным увлечением испытавший любовь к научной фантастике. Потом превратившуюся в любовь на всю жизнь, дело всей жизни - словом, саму жизнь... Айзек Азимов, Рэй Брэдбери, Роберт Хайнлайн, Альфред Бестер, Клиффорд Саймак, Теодор Старджон, Альфред Ван Вогт, Генри Каттнер - нужно ли продолжать?..

Причем большинство будущих писателей начинали с активного любительства. Судьба Фредерика Пола не стала исключением.

Вторую главу автобиографии он озаглавил прозрачным парафразом: «Да будет фэндом». И начал ее соответственно: «В начале был Хьюго Гернсбек и родил он «Эмейзинг сториз»...»

Сегодняшнему читателю нет необходимости объяснять в подробностях, кто таков был Отец Хьюго и начало какой богатой родословной положил его «первенец». Достаточно вспомнить название самой популярной премии в жанре, заполучить которую - неотступная мечта всякого пишущего в нем,- Хьюго!

Сегодня впечатляющая коллекция этих серебристых статуэток-ракет украшает и гостиную большого двухэтажного дома по улице Гарвард-драйв в пригороде Чикаго Палатайне, где живет Фредерик Пол. Дома, на котором вместо номера начертано просто: «Врата», и в каждой из полутора десятков комнат которого - по телевизору и телефону (просто необъяснимая причуда хозяина, никакого особенного символа)...

Начало же было скромным - по результатам, не по амбициям! Никаких премий в довоенном американском фэндоме не присуждали, как не устраивали тогда и шумных дорогостоящих конвенций. Большинство фэнов и авторов предвоенной поры жило бедно, перебиваясь случайным [419] заработком - продавали газеты с лотков, мыли посуду в закусочных и тогда еще редкие автомашины - на бензозаправках. Однако жили интересно, бурно, по-настоящему фантастично!

«Только представьте себе компанию таких же молодых людей, как ты сам, самозабвенно, вечера напролет обсуждающих очередной роман какого-нибудь там Дока Смита. И более того, при произнесении всем в той компании знакомых диковинных слов - «машина времени», «лучевое оружие»...- никто не думает смеяться над выступающим! Никто не считает, что научная фантастика - это мусор...» После чего Фредерик Пол прерывает ностальгическую идиллию характерным признанием: «Но вы, конечно, согласитесь - если честно,- что большинство научной фантастики - мусор и есть. Хотя моя жизнь почти целиком посвящена этой литературе, я вовсе не всю ее люблю. Точнее, люблю лишь незначительную часть того, что написано и издано под этим именем».

В те годы слово «фэн» означало прежде всего читатель (а только во вторую, третью, десятую - бизнесмен, издатель, бард, собутыльник, «профессиональный» тусовщик,- как, увы, ныне...). И молодой Пол читал фантастику запоем. «Я не могу сказать точно, сколько же я прочитал, но в свое время путем сложных подсчетов оценил это число в 5 • 108 слов. Иначе говоря, полмиллиарда слов - почти вдвое больше, чем их содержится во всех книгах, напечатанных в Соединенных Штатах за среднестатистический год».

А познакомился он с настоящими фэнами впервые в Высшем техническом училище Бруклина, или как его называли все - Бруклин-Техе, [420] куда Пол поступил по окончании начальной школы. В это учебное заведение привела его любовь к научной фантастике: поскольку в те годы в стране не было ни одного колледжа, где бы преподавали дисциплину с таким названием («...даже ни одного специализированного колледжа с уклоном в естественные науки...- а жаль, мне казалось, я мог бы стать неплохим физиком или астрономом»,- вспоминает Пол), то пришлось ограничиться Бруклин-Техом. «Многие курсы были посвящены естественным наукам, которые в моем воображении были частью любимой научной фантастики. Кроме того, само заведение считалось престижным, чтобы поступить в него, требовалась специальная подготовка. Ничего лучшего моя душа-душа двенадцатилетнего сноба - придумать не могла».

Кроме того, что все они были «запойными» читателями, фэны той поры с неизбежностью становились и заядлыми коллекционерами. «Коллекционирование книг - первый характерный симптом заболевания, именуемого «фэндемией». Второй, не менее тревожный симптом - попытки писать».

Впрочем, этот последний вывод Пола относится ко временам более поздним. Пока же он вовсю отдался стихии чтения, книгособиратель-ства и не менее специфической для фэндома «оргдеятельности» (какого же истинного фэна она миновала!). В частности, он - вместе со столь же юными Айзеком Азимовым, Джеймсом Блишем, Деймоном Найтом, своим будущим неразлучным соавтором Сирилом Корнблатом - был одним из организаторов знаменитой фэн-группы «Футурианцы», оставившей яркий след в довоенной истории американского фэндома. [421]

А также одним из организаторов самой первой - ныне легендарной - Конвенции. Она состоялась в Нью-Йорке, в 1939-м...

Про это событие следует сказать особо.

Главным заводилой первого Кона, впрочем, был не Пол, а его друг и позже коллега по редакторскому ремеслу - Дон Уоллхейм. Именно последнему пришла в голову отменная мысль: приурочить историческое событие к запланированной на тот же год в Нью-Йорке Всемирной выставке. На нее должно было съехаться полно народу со всех Соединенных Штатов; почему бы, рассудили местные фэны, не созвать также и собратьев по увлечению.

Все так и произошло - но с одной существенной корректировкой. Фэны есть фэны, и поэтому они еще до начала Кона успели как следует перессориться (не поделили «сферы влияния»). Тех, кто все первоначально задумывал и вынашивал, новые организаторы, пришедшие на готовенькое, разумеется, позабыли пригласить на все официальные мероприятия! Так была рождена еще одна приметная тенденция, без коей фэндом и сегодня не фэндом.

Впоследствии Фредерик Пол не слишком горевал, что в тот раз остался за бортом. В конце концов, мероприятия фэнов редко ограничиваются залом официальных заседаний. «Время от времени кому-то из приглашенных становилось скучно, и он или она выскакивали наружу в поисках ближайшего кафе, - а мы были тут как тут... Я познакомился с Форрестом Экерманом из Калифорнии, своими одеяниями в стиле XXV века заставлявшего оборачиваться посетителей всех заведений, куда мы заходили. И молодого парня Рэя Брэдбери, необычайно гордого [422] первой продажей рассказа в профессиональный журнал... И Джека Уильямсона из Нью-Мексико, растягивающего слова и вообще выглядевшего так, словно в кобуре у него торчал 45-й калибр, а на груди красовалась звезда шерифа. И Спрэга де Кэмпа, самую последнюю звезду из открытых Кэмпбеллом...»

Мне кажется, читатели уже поняли, как они тогда жили!

К сожалению для фэнов, реальность тоже не оставляла их в покое, буквально наступала со всех сторон. Мало того, что последовавшие друг за другом экономические кризисы существенно ограничивали прожекты мечтателей и романтиков, - так вдобавок еще разразилась война в Европе. Как раз вскоре после той легендарной Конвенции... Война оказалась еще одним мощным фактором, сформировавшим современную американскую научную фантастику - но кто же тогда это мог предвидеть!

Надо сказать, что свой гражданский долг молодой Фредерик Пол понимал отменно. Как понимал и то, что сражаться придется не просто против абстрактного врага, а против фашизма. Еще в 1937 году будущий писатель записывается в добровольческую Американскую бригаду имени Абрахама Линкольна, чтобы отправиться на войну в Испанию. Но в тот раз ему не было суждено попасть на фронт: «их более всего интересовала финансовая поддержка, а не лишний труп американского героя в Териэле». Но и порыв сам по себе показателен. Кто-кто, а американские парни, воспитанные на научной фантастике, знали о мировой войне не понаслышке. Герберт Уэллс хорошо расписал ее в своих романах -а после выхода на экраны фильма [423] Александра Корды «Облик грядущего» уже нетрудно было и зримо вообразить себе, что это такое - бомбардировка Лондона!

На войну Пол попадет только спустя пять лет. Пока же, в 1939-м, он выигрывает свое первое серьезное сражение в жизни - точнехонько к двадцатилетию - на ниве профессиональной. Не на писательской, как большинство его друзей, в тот легендарный «кэмпбелловский» год опубликовавших свои первые рассказы, - Азимов, Хайнлайн, Брэдбери, де Кэмп, дель Рей, Бестер, Ван-Вогт, Хаббард!..-а на редакторской.

Первые из восьми научно-фантастических журналов, редактором коих ему довелось быть за последующие почти полвека - «Astonishing Stories» и «Super Science Stories»,- приносили молодому главреду немного: 10 долларов в неделю. Но он был согласен и на это, ибо сей труд приносил ему истинную радость. (Кстати, первые премии «Хьюго» Фредерик Пол получил именно за свою редакторскую деятельность, в то время как первую премию за собственно литературное произведение - лишь в начале 1970-х годов...)

Год спустя, в 1940-м, наш герой одержал и первую победу иного рода -первый раз женился, положив начало еще одной долгой истории своей жизни. Победа оказалась пирровой, так как брак не удержался и четырех лет -тем не менее, Пол еще четырежды отправлялся в это рискованное предприятие! Последний, пятый по счету брак с известной исследовательницей фантастики, профессором Элизабет Энн Халл, был заключен в 1984 году, когда писателю было уже под 70... Все предшествующие попытки он вспоминает без раздражения и разочарования: еще до [424] наступления своего 40-летия он мог гордиться тем, что был счастливым отцом трех собственных (сына и двух дочерей) и одного приемного (дочь) ребенка. (Еще один сын умер сразу после рождения, и до сих пор писатель вспоминает о нем с болью в сердце.)

Второй брак «подстерег» Пола сразу по окончании войны, три последних года которой будущий писатель провел в бомбардировочной авиации, приняв участие в боевых действиях в Италии. После того как боевые действия кончились, молодой военный летчик был переведен для дальнейшего прохождения службы в Париж - ну, и дальнейшее можно было предсказать заранее... Но, как и первый, новый брак также быстро распался.

А третий - с известной канадской писательницей, редактором и составителем Джудит Меррил, в конце 1960-х ставшей одним из идеологов и пророков британской «Новой волны», - зародился в 1948 году, когда уже известный редактор и составитель антологий Фредерик Пол делал ранние наброски своего первого научно-фантастического романа. Как только брак окончательно распался, тут и роман вышел в свет, принеся автору поистине всемирную славу.

Это были «Торговцы космосом», более известные нашему читателю под названием «Операция «Венера».

 

* * *

Второй серьезный симптом «фэндемии» - страстное желание писать самому - проявился у его первооткрывателя еще в конце 1930-х. И 1941-м годом датирован его профессиональный [425] дебют -сразу три рассказа, опубликованные под различными псевдонимами в журналах: «Блуждающий во льдах», «Глаз короля» и «Это юный мир». Однако до появления сначала в журнале, а потом отдельным изданием романа «Торговцы космосом» никто из читателей и специалистов Пола-фантаста практически не знал.

Точнее, после выхода романа узнали не Пола, а творческий тандем Пол - Корнблат. Ибо ранний период творчества героя моей статьи был почти целиком связан с именем друга и соавтора Пола - Сирила Корнблата. И лучшим их совместным романом, по общему мнению, остался первый, вышедший в 1952 году сериалом в журнале «Гэлакси» (под названием «Планета под соусом») и годом позже - отдельной книгой.

Первые наметки истории о «проданной» планете были сделаны Полом, как уже говорилось, летом 1948 года. Молодой редактор к тому времени успел основательно поднатореть в рекламном бизнесе, проработав год по совместительству в небольшом агентстве Твинга и Олтмена на престижной Мэдисон-авеню. Опыт оказался как нельзя кстати, ибо роман-то был задуман как сатирическая история о беспрецедентной рекламной кампании в недалеком будущем!

Продавалась, как помнит читатель, аж целая планета. Кошмарная, негостеприимная Венера, на которую предполагалось заманить изрядную толику населения задыхающейся от перенаселенности и загаженности промышленными отходами Земли. Последняя, по пророческой фантазии авторов представляющая собой один бесконечный урбанистический кошмар, испытывающая дефицит энергии, свежего воздуха, «жизненного пространства» и человеческого [426] общения,- именно Земля, а не далекая, отчужденная рекламными проспектами Венера, становится подлинной «героиней» романа. Образ мира - города, окончательно подавившего естественную, «первую» природу, гигантского человеческого муравейника, в котором только очень богатым людям под силу содержать «живых» животных -и даже обыкновенные автомобили (их в ситуации скудного энергетического пайка с успехом заменили педальные^, огромной по сути тюрьмы, где миллионы добровольных заключенных буквально стиснуты в своих клетушках-камерах, - этот образ потом вдохновлял многих коллег Пола. Будущая перенаселенная и экологически обреченная Земля в романах Гарри Гар-рисона («Подвиньтесь! Подвиньтесь!») и Джона Браннера («Остановка на Занзибаре») своим прототипом, конечно же, имела образ, нарисованный еще в начале 1950-х Полом и Корнблатом.

Рассказав впечатляюще о своих мрачных предчувствиях относительно будущих напастей, Фредерик Пол не изменял удачно найденному приему уже никогда. Помещая действие в космические дали, говорить о проблемах Земли; относя его в будущее, откликаться прежде всего на боли и тревоги настоящего. Роман-дебют, кроме того, ярко продемонстрировал диапазон творческих возможностей Пола, впоследствии проявившихся в его «сольных» произведениях: художественный прагматизм (иногда, правда, отдающий сухостью), несомненный сатирический дар, логику, экономное сочетание «твердой НФ» с элементами политики, психологии, социологии. Впрочем, о политической НФ в понимании героя этой статьи речь еще пойдет ниже. [427]

... Целую полку в доме Пола занимают... что бы вы думали? Да, издания «Торговцев космосом» на почти тридцати языках: французском, итальянском, испанском, португальском, немецком, русском, латышском, японском, сербскохорватском, голландском, шведском, венгерском, румынском... С десяток одних только англоязычных изданий, выпущенных разными издательствами! Сколько всего экземпляров романа увидело свет, не знает и сам автор (увы, причину легко угадать: пираты редко ставят в известность о своих трофеях обобранных авторов...), но, по грубым подсчетам Пола, выходит, что никак не меньше 10 миллионов.

Недурно для романа недавних дебютантов, вообще - для первого романа. Каждому б автору - такой блестящий старт! Когда, в середине 1980-х годов, Фредерик Пол написал роман-продолжение - «Война торговцев» (1984), выход книги вызвал прежде всего новый всплеск интереса к «Торговцам космоса». Оказалось, книга, написанная три десятилетия тому, не устарела.

Тем занятнее история первой книжной публикации романа.

Авторы-дебютанты после успеха журнального сериала не сомневались, что от издательских предложений отбоя не будет. И просчитались! Отказы следовали один за другим, и уже набравшийся к тому времени «литагентского» опыта Пол малодушно готовился отдать роман за бесценок первому издателю, кто возьмет. Те из отвергнувших, кто был связан с молодыми авторами дружбой, мучительно выдавливали из себя приблизительно следующее: «Ребята, понимаете... как бы вам это поделикатнее? Ну, в общем, не пойдет. Есть интересные идеи, да, но вам не [428] удается с ними ничего сделать. Может быть, связаться с кем-то из известных авторов-профессионалов, чтобы те прошлись по тексту рукой мастера, а?»

Ни с кем из авторов-профессионалов, вспоминает Пол, связаться не удалось. Но удалось большее: выйти на издателя-непрофессионала. Йэна Баллантайна. Тоже своего рода доброго гения американской научной фантастики. Чтобы читатель сразу составил себе представление об этом человеке - палочке-выручалочке для начинающих авторов, счастливо попавшей в руки молодым соавторам, - скажу только, что Иэну Баллантайну американские читатели обязаны беспрецедентной издательской «раскруткой» знаменитой трилогии Толкина... И именно Баллантайну Пол и Корнблат обязаны славой своей первой книги. (Когда я заканчивал эту статью, как раз пришла скорбная весть о кончине Баллантайна - и один из первых некрологов в журнале «Локус» был подписан, конечно же, Фредериком Полом.)

Но вернемся в 1953 год.

Он памятен еще одним приметным событием в жизни молодого редактора и литагента -а также писателя-дебютанта - Фредерика Пола. Именно в тот год он на время расстается с литагентской деятельностью, чтобы полностью сосредоточиться на писательской. Причины, между тем, были совсем не творческого плана (хотя успеха «Торговцев космосом» со счетов сбрасывать тоже не стоит), а, как чаще случается в Америке,- денежного. Развод с Джудит Меррил в 1951 году усугубился еще одной неприятностью: литагент Пол потерял все свои сбережения. [429]

Когда, закрыв окончательно контору, он свел дебет с кредитом, оказалось, что долг клиентам составляет ни много ни мало - 30 тысяч долларов (чтобы читатель понял ситуацию, необходимо сообщить, что в практике американских литагентов существует метод выкупать у авторов заранее их произведения, чтобы потом с выгодой для себя их продавать издателям!). Сумма по тем временам огромная.

Что было делать? Объявить себя банкротом? Многие именно это и предлагали, но Пол поступил как раз наоборот: рассчитался со всеми авторами (под кредиты), и потом долго выплачивал свой долг банкам. Почти десять лет...

Поэтому его бурная на протяжении 50-60-х годов писательская деятельность в основе своей причину имела самую что ни на есть прозаическую. Вырабатывая ежедневно по 4 машинописные страницы, Пол главным образом зарабатывал деньги.

Что же за книги выходили в ту пору из-под его пера?

Лучшими, как уже говорилось, оказались романы и рассказы, написанные в соавторстве с Корнблатом: «В поисках неба» (1954), «Гладиатор в законе» (1955) и «Волчья отрава» (1959). Из них мне лично более всего нравится первый - своего рода каталог сатирических утопий и антиутопий, встретившихся героям на космических дорогах; для своего времени соавторы достаточно смело вторгались в такие заповедные - тогда - области научной фантастики, как секс и религия... Из других известных соавторов «раннего» Пола можно выделить Лестера дель Рея и Джека Уильямсона (о котором -чуть позже). [430]

Произведения короткой формы, написанные вместе с Корнблатом, Пол впоследствии собрал в сборник «Эффект удивления», вышедший в 1962 году, - через четыре года после скоропостижной смерти друга и соавтора (в увеличенном составе сборник выходил также под названиями «Критическая масса» и «Перед началом Вселенной»). А их совместный рассказ «Встреча» был восстановлен Полом по рукописи только к 1971 году - чтобы в следующем принести ему (а также посмертно Корнблату) первую премию «Хьюго» за собственно литературное произведение!

Вот уж поистине рукописи не горят... Начиная с 1950-х Пол активно публиковал и сольные произведения, поначалу завоевав славу автора крепко сбитых и часто едко-сатирических рассказов, составивших к середине 1980-х полтора десятка сборников. Многие из этих произведений стали классикой научной фантастики и включены как в многочисленные антологии, так и в университетские курсы.

Один из самых знаменитых - это, без сомнения, переведенный у нас «Туннель под миром» (1955), герой которого, подобно бессмертному персонажу Кафки, однажды просыпается и обнаруживает, что мир непостижимым образом изменился, и герой - уже и не человек, а своего рода подопытная свинка в неведомом эксперименте каких-то высших существ. На сей раз устроители рекламной кампании проводят тесты на миниатюрных андроидах, наделенных сознанием погибших в катастрофе жителей города. Два других рассказа - «Чума Мидаса» (1954) и продолжение - «Человек, съевший весь мир» (1956) - также представляют собой убедительную и для своего [431] времени актуальную сатиру на «общество всеобщего потребления» (почему их в то время не перевели у нас, остается только гадать!), а об опасностях подсознательно внушаемой рекламы напоминает еще история построения «идеального капитализма в отдельно взятом городе» - рассказ «Мудрецы из Панг-Корнерс» (1959).

Пола-рассказчика несомненно более влечет к себе антиутопия, нежели ее сестра-антагонистка. Может быть, потому, что писатель и не скрывает: его учителя - это Свифт, Вольтер, Хаксли, а не Томас Мор и Эдвард Беллами... В коротких произведениях Пола достается и расизму - в «Дне, когда явились марсиане» (1967), в 1988 году переписанном в одноименный роман; и отвратительному социальному прагматизму - в рассказе «Цензоры» (1955) «лишних едоков» просто убивают нанятые правительством Ликвидаторы; и будущей индустрии «фантомных» удовольствий (подобно чувствилищам у Хаксли или дрожке у Стругацких) - в «Занятии любовью» (1966).

В последующие два десятилетия писатель реже выступал с произведениями короткой формы, однако снижение «вала» не сказалось на качестве: среди рассказов и повестей этого периода немало таких, которые входили в антологии «лучшего за год». В первую очередь это многоплановая и во многих отношениях скандальная повесть «Золото на конце звездной дуги» (1971), в которой от экипажа первой звездной экспедиции скрывают правду об истинной цели миссии (фактически, «полет» служит прикрытием проводимого над экипажем секретного эксперимента по «интенсификации интеллекта в экстремальных условиях»). А скандальную славу повести, впоследствии [432] переписанной в роман «Звездный взрыв» (1982), принесли размышления автора по проблеме, тогда еще не приобретшей статуса широко обсуждаемой, даже «престижной»: гомосексуализм... Также выделяется - и отмечен премией «Хьюго» - рассказ «Ферми и стужа» (1985), в котором автор дает двоякий ответ на знаменитый вопрос «атомного» физика Ферми: если во Вселенной есть разум, почему он молчит? Герой же острой и язвительной миниатюры «Второе пришествие» (1983) -Христос -спасен сразу после распятия инопланетянами и помещен в своего рода Галактический зоопарк (как ценнейший «экспонат»). Возвратившись на Землю и увидев, что сотворили с ней исповедующие Его учение люди, он немедленно просится обратно в «зоопарк, который содержится лучше»...

А вот ранние сольные романы Пола - «Невольничий корабль» (1957), «Походка пьяницы» (1960), «Чума питона» (1965), «Кискин век» (1969) -мне представляются малоудачными. Более перспективным получилось творческое содружество с еще одним известным автором, ветераном Джеком Уильямсоном, с которым Пола и поныне связывают многие литературные проекты. Соавторами созданы добротные образцы приключенческой и детской научной фантастики - трилогии о Подводном Мире, о Звездном Мальчике, - хорошо известные и нашим читателям, а также новые интересные романы, вышедшие в самые последние годы.

И все же самый неожиданный поворот в творческой биографии Фредерика Пола пришелся на последние пятнадцать лет. Когда вышли в свет его самые значительные (если не, считать «Торговцев космосом») романы, в первую [433] очередь - из серии о Звездных Вратах и контакте с цивилизацией хичи.

Крупные произведения, как уже говорилось, никогда не относились к сильной стороне сольного творчества Пола. Тем неожиданней оказалась вторая половина 1970-х годов, когда, сбросив с себя редакторские путы (он «вел» научно-фантастические издания в двух крупнейших издательствах - «Эйс букс» и «Бэнтам букс»), писатель поразил читателей и критиков мощным творческим выбросом - и именно в «романной» форме. Первый шумный успех выпал на долю романа «Человек с плюсом» (1976), удостоенного другой высшей премии -«Небьюла». Психологическая драма киборга, специально сконструированного для выполнения тяжелой работы на осваиваемом землянами Марсе, совсем недавно получила своеобразное развитие: в 1994 году Пол в соавторстве с Томасом Т. Томасом выпустил роман-продолжение «Марс с плюсом». (Если честно, то это всего лишь роман новичка Томаса, написанного по черновикам и «в антураже» мастера. Выразив достаточно нелицеприятное мнение о романе, рецензент журнала «Локус» завершает разбор лаконичным резюме: «Пол-Пола - это тоже недурно, лучше чем без Пола вообще, но я предпочитаю всю целиком, из горла и без «прицепа»...»).

А потом появились «Врата».

...В одной из повестей Пола начала 1970-х, «Торговцы Венерой», впервые содержится упоминание о сверхцивилизации хичи, в свое время расселившейся по Галактике, но затем канувшей в неизвестность и разбросавшей по солнечной системе свои загадочные «артефакты». Идея, знакомая нам, читателям Стругацких (помните [434] Странников?), но, как оказалось, не столь уж и заезженная в фантастике американской.

А в романе «Врата», вышедшем в 1977 году и принесшем автору полный букет всех высших премий в жанре - «Хьюго», «Небьюлу», журнала «Локус», Мемориальную имени Джона Кэмпбелла!..-читатель впервые знакомится с гигантским астероидом - «космопортом» на орбите между Венерой и Солнцем. Циклопическое сооружение покинуто строителями, но по-прежнему функционирует в автоматическом режиме - хотя разбираться, как именно, героям-добровольцам приходится методом «тыка». На свой страх и риск, часто ценой собственной жизни... И все-таки отчаянные авантюристы начинают совершать путешествия в неизвестном направлении и даже в неизвестное время, ибо космический «пылесос наоборот» выстреливает исследовательские корабли -через какие-то до поры науке неведомые «дыры» в пространстве-времени-в отдаленные концы Галактики и в иные эпохи. Чаще подобная «офицерская рулетка» заканчивается гибелью смельчаков, но редким счастливцам удается вернуться на Землю живыми и невредимыми -и с научным «уловом», оправдывающим любой риск! В романах-продолжениях - «За голубым горизонтом событий» (1980) и «Свидание с хичи» (1984), а также в двух сопутствующих сборниках, «Анналы хичи» (1987) и «Путь на Врата» (1990), появляются, наконец, и сами загадочные строители космических Врат...

Впрочем, если читатель еще не успел познакомиться с романами серии, этим эталонным образцом интеллектуальной «космической оперы» (в которой тщательно проработанный технический [435] и социальный фон органично соединен с философскими проблемами, в частности - контакта с Неведомым), то теперь такая возможность, наконец, представилась. А серьезного ценителя приглашаю обратить внимание на интересные сравнения, которые напрашиваются с более знакомым нам «Пикником на обочине» Стругацких...

 

* * *

Другим интересным поворотом за последние десятилетия стало более частое и более, что ли, целенаправленное вторжение Пола-фантаста в сферу политики. То, что интерес писателя не случаен, подтверждается и солидной статьей «Политическая научная фантастика», которой мэтр неожиданно разразился в одном из последних выпусков журнала «Локус» за этот год.

Процитирую несколько отрывков из этой любопытной и во многих отношениях показательной статьи.

«Так называемая «политическая научная фантастика»,- пишет Пол,- вызывает у меня самого смешанные чувства. Сам термин вводит в смущение, хотя, должен признаться, навевает и немногие приятные воспоминания. Потому что, с одной стороны, многие воспринимают прилагательное «политическая» по отношению к литературе как синоним «скучной». А с другой - многие примеры в высшей степени политизированной научной фантастики остаются едва ли не лучшими и самыми животворными в этой литературе...

Хорошая научная фантастика всегда апеллирует к лобным долям головного мозга. Она не [436] просто дает своим читателям сублимированные приключения или синтетические эмоциональные взлеты; она в то же время необычайно стимулирует мысль. Делает это она по-разному, но в значительной мере и посредством того, что я называю «политическим аспектом». Научная фантастика и рада бы избежать этой политической ангажированности, да не может. Когда английский исследователь Том Шиппи попытался в очередной раз научно определить эту литературу, то в очередной же раз потерпел неудачу. Но зато четко сформулировал ее причину: поскольку научная фантастика является литературой изменения, то и сама постоянно видоизменяется, что делает задачу исследователя, стремящегося ее пришпилить одним удачным определением, поистине бессмысленной. На мой взгляд, в этом самооправдании неудачи и заложено то позитивное определение, которое не смог найти профессор Шиппи! Он ведь уже сформулировал (как и многие до него), чем безусловно является научная фантастика: литературой изменений. Вот почему мне кажется справедливым, хотя и парадоксальным, ответ моего друга Артура Кларка на вопрос, почему он всю жизнь пишет научную фантастику. Потому что это единственная литература, имеющая дело с реальностью,- таков был ответ...

Научная фантастика не предсказывает будущее. Я не могу этого сделать, потому что не существует такого понятия, как «будущее» -в единственном числе. Напротив, можно говорить лишь о широком спектре возможных будущих, которые французский футуролог Бертран де Жувенель назвал «futuribles». И нам не дано знать, какое именно реализуется, до тех пор, пока [437] мы не опустим монетку в прорезь на щитке ярмарочной машины времени, не нажмем на педаль газа и не увидим своими глазами. Но тогда это «будущее» станет нашим настоящим... Зато научная фантастика делает нечто не менее важное. Это своего рода Сирс-Робек (одна из крупнейших в США сетей универсальных магазинов, торгующих по каталогам. - Вл. Г.) всех возможных будущих. Самостоятельная профилактика против «футуршока»: чем больше вы читаете фантастики, тем труднее вас чем-то удивить».

В своей статье, да и в других публицистических выступлениях Фредерик Пол часто вспоминает одну примечательную историю, случившуюся в самый разгар вьетнамской войны и чуть было не рассорившую до того монолитный мир американской фантастики. Группа писателей (самых-самых-знаменитостей, корифеев!) купила страницу в журнале «Гэлакси» и поместила на ней - как платное объявление - воззвание, осуждающее политику США в Юго-Восточной Азии. Список подписей был более чем впечатляющ... В ответ другая группа - и снова одни знаменитости! - опубликовала свое контрвоззвание, призывая американское правительство оставаться во Вьетнаме столько, сколько нужно, чтобы противостоять коммунистам. Размышляя сегодня о той конфронтации, тогдашний редактор «Гэлакси» Фредерик Пол замечает:

«Когда я сравнил оба списка подписей, мне пришла в голову удивительная мысль. Я хорошо знал почти каждого из «подписантов» - достаточно, чтобы вполне ясно представлять себе, каким бы виделся идеальный мир, скажем, 2100 года каждому из них... И я не мог поверить, что все эти миры существенно различались бы. [438]

Почти без исключений, в их идеальном мире недалекого будущего отсутствовали расовые предрассудки или экстремальная бедность; в этих мирах каждому гражданину была гарантирована свобода слова и поступков; и отличительной особенностью всех этих миров была принципиальная нацеленность общества на научные исследования и космическую экспансию. Несмотря на разные стороны баррикады, которые занимали все эти писатели по отношению к настоящему, их представления о будущем оказывались почти неразличимыми. Что их действительно разделяло, так это выбор тактики для достижения общих целей.

Мне кажется, это и есть пример политического подтекста, который изначально присутствует в каждом хорошем научно-фантастическом произведении: стремление к миру, в котором каждому предоставлено все то, что и определяет статус человека. В первую очередь - свободу для каждого».

Творчество Пола-«политика» не ограничивается воззваниями. Многие его романы последних лет - «Джем: создание утопии» (1979), «Холодная война» (1981), «Восход Черной Звезды» (1985) и другие, а также короткие повести «Числом превосходя живущих» (1990) и «Остановка на Медленном Году» (1991) - как раз и представляют (с разной степенью успеха) собой образцы столь не любимой многими фантастики социальной, «проблемной». И конечно, прямым -во многом публицистическим -откликом на текущую политику стал едва ли не самый успешный в коммерческом отношении (единственный, выбившийся в национальные бестселлеры!) нефантастический роман Пола, название которого [439] говорит само за себя: «Чернобыль» (1987). Но это произведение заслуживает особого разговора, который, надеюсь, не за горами.

В заключение хочу привести (со слов самого автора) любопытную и сложную историю появления на свет одного из поздних романов Пола - «Кометы Оорта» (1992). Мне кажется, она является еще одним подтверждением «политичности» любой хорошей научной фантастики. Политичности не лобовой, пропагандистской, а более потаенной, во многом - подсознательной.

Итак, в свое время старинный друг Пола - известный нашим читателям Гарри Гаррисон (между прочим, внешностью, темпераментом, манерой поведения - прямая противоположность герою этого очерка), возмущенный появлением откровенно милитаристских антологий Джерри Пурнелла под провоцирующим общим названием «Война будет всегда», обратился к Фредерику Полу с очевидным предложением. Написать что-нибудь особенное для собираемой Гаррисоном контрантологии о будущем, в котором человечество нашло в себе силы и смекалку избавиться от своего векового проклятья. Между прочим, рабочее название новой серии сборников тут же предложил Пол: «...И станет это Адом».

Писатель принялся за работу, но... материал явно вырвался за определенный составителем объем. В итоге Пол предложил Гаррисону другой рассказ, а наметившийся черновик короткой повести отложил в долгий ящик. Через несколько лет одно издательство сделало новое предложение: отдать им какую-нибудь неопубликованную повесть - и Пол вновь сел за рукопись. И опять у него что-то не сложилось: оказалось, что размышления [440] о том, как человечество избавится от угрозы войны, снова не укладывались в рамки объема. Быстро написав для издателя еще одну повесть, Пол вновь отложил в сторону черновой вариант - уже романа Отлился замысел в форму, удовлетворившую и автора, и издателя, только в начале 1990-х годов -и это был роман «Кометы Оорта», в котором человеческая раса не только «отменила» войну, как абсурдную и самоубийственную форму своего «существования», но и позаботилась о том, чтобы прежде всего исключить предпосылки возникновения войны.

«И теперь,- заключает Пол,- я могу спокойно усесться в кресле и понаблюдать, появятся ли в окружающем меня реальном мире некие знаки перемен. Свидетельствующие о том, что реальное человечество начало вести себя подобным образом - как я описал в романе, столько лет не дававшем мне покоя».

...Почетных трофеев и титулов он за свою более чем полувековую жизнь в литературе насобирал предостаточно. Неоднократный лауреат премий «Хьюго» и «Небьюла». Президент созданной, при его же активном участии, Всемирной организации научных фантастов (1980-1982) и президент Ассоциации американских-писателей фантастов (1974-1976), совсем недавно удостоенный присуждаемого этой организацией титула «Великий Мастер». Член Американского астронавтического общества и аналогичного Британского межпланетного. Член Нью-Йоркской академии наук...

В последнее время к его стародавним интересам, среди которых немаловажную роль играют путешествия (он успел неоднократно побывать в самых отдаленных точках земного шара - Африке, [441] Китае, Японии; несколько раз - у нас...), прибавились новые. Мир заметно «позеленел», и Пол если и не принимает участия в акциях «Гринпис» - все-таки возраст! - то по крайней мере, участвует в экологическом движении как писатель. Свидетельством тому - его последняя публицистическая книга, написанная в соавторстве с покойным Айзеком Азимовым, - «Наша яростная Земля» (1991). Не гневные причитания на тему «Что с природой сотворили, сволочи!» и не меланхолическая констатация скорого наступления конца света, - но спокойный и внятный рецепт выживания для планеты.

Как убедился читатель, несмотря на весьма почтенный возраст, Фредерик Пол уходить на заслуженный покой явно не собирается. Он по-прежнему путешествует по всему миру и живо интересуется всем, что в этом мире происходит. А потом отливает свои впечатления и раздумья в формы подчас странные, футуристически-инопланетные. Продолжая удивлять и читателя, и себя самого тем, сколько, оказывается, фантастичного в окружающей нас жизни. И сколь приземленно-жизненной оказывается при ближайшем рассмотрении самая отчаянная фантастика. [442]

 


© Aerius, 2004


северный кипр аренда апартаментов предлагаем вам снять квартиру в центре города кирении. | Попробуйте заглянуть сюда: click here... Это ссылка на прекрасный портал с играми онлайн.