Сага о Хальвдане Эйстейнссоне.
Прядь о Вале
Перевод Г. В. Глазыриной


© неизвестный автор, Hálfdanar saga Eysteinssonar

© Г. В. Глазырина (перевод с древнеисландского, комментарии), 1996

Источник: «Исландские викингские саги о Северной Руси». — М.: Ладомир, 1996. — (Из серии «Древнейшие источники по истории Восточной Европы»).

OCR: Serg Emelyanov (asvadel.narod.ru)


Содержание

Сага о Хальвдане Эйстейнссоне

    I    II    III    IV    V    VI    VII    VIII    IX    X    XI    XII    XIII    XIV    XV    XVI    XVII    XVIII    XIX    XX    XXI    XXII    XXIII    XXIV    XXV

[Прядь о Вале]

    XXVI    XXVII

 

Примечания


 

 

Сага о Хальвдане Эйстейнссоне

 

I

Трандом[1] звали конунга[2]; в его честь назван Трандхейм[3] в Нореге[4]. Он был сыном конунга Сэминга[5], сына Одина[6], который правил Халогаландом[7]. Сэминг был женат на Науме[8], именем которой был назван Наумудаль[9]. Транд был большим хёвдингом[10]. Его жену звали Дагмэр[11]; она была сестрой Сванхвит[12], жены Хромунда[13] Грипссона[14]. У них был сын по имени Эйстейн[15]. Другого сына [Транда], который нашел Одаинсак[16], звали Эйриком[17] Путешественником[18], но его мать не названа. Эйстейн взял в жены Асу[19], дочь Сигурда[20] Хьёрта[21], матерью которой была Аслауг[22], дочь Сигурда Змей-в-глазу[23]. Эйстейн получил за ней Финнмёрк[24] и Вальдрес, Тотн и Хадаланд[25], и был он богат и решителен. У них [Эйстейна и Асы] был сын по имени Хальвдан[26]; он был решителен, но сдержан, красив собой и рано преуспел во всех искусствах[27], которые могут украсить мужчину и которыми куда лучше владеть, чем не иметь. Он был преданным и надежным другом, но выбирал друзей с осторожностью. Он был очень жизнерадостным человеком, и с ним всегда было весело, но, если ему кто-то не нравился, он мог стать опасным врагом для своего обидчика и долго помнил обиду, не мстил сразу. Он вырос со своим отцом, пока ему не исполнилось пятнадцать лет. Тогда его мать заболела и умерла, и было это большой потерей для конунга Эйстейна и всех остальных людей, и была она погребена с почестями. С той поры конунг потерял интерес к управлению своим государством и каждое лето отправлялся в грабительский поход[28].

Человека звали Свип[29]. Он был богатым бондом, но люди его не очень любили. У него было три сына. Одного звали Ульвкелль[30] по прозвищу Сниллинг[31]; он был своенравен и не очень умен. Он ходил в грабительские походы с конунгом Эйстейном и имел под своим началом пять кораблей; конунг держал его в большом почете. Второго сына Свипа звали Ульвар[32]; он был советником конунга. Он был общителен и верен друзьям и думал везде о процветании конунга и его людей. Самого младшего сына Свипа звали Ульвом[33], а прозвали Ульвом Злым. Он грабил в Эйстрасалте[34] и в Бьярмаланде[35], было у него много разбойничьих групп. Его не любили. Одним летом грабил конунг Эйстейн в Аустрвеге[36], и были тогда с ним Ульвкелль Сниллинг и Хальвдан, сын конунга. Было у них 30 кораблей, хорошо оснащенных. А Ульвар, брат Ульвкелля, взял власть над государством конунга Эйстейна[37], пока тот был в грабительском походе.

 

II

В это время правил Альдейгьюборгом[38] конунг по имени Хергейр[39]; был он преклонного возраста. Его жену звали Исгерд[40]; она была дочерью конунга Хлёдвера[41] из Гаутланда[42]. Ее братьями были Сигмунд[43], который был впередсмотрящим[44] на судне конунга Харальда[45] Прекрасноволосого[46], и Одд Скраути[47], отец Гулль-Торира[48], о котором говорится в исландской Ланднамабок[49]. Их единственную дочь звали Ингигерд[50]; она была прекраснее всех девушек и такого высокого роста, как мужчина; она была многим одарена. Она была отдана на воспитание[51] ярлу по имени Скули[52]. Он правил Алаборгом[53] и тем ярлством, которое к нему относится; о нем говорили, что он — брат Хеймира[54], приемного отца Брюнхилд[55] Будладоттир[56], о которой говорит Сага о конунге Рагнаре Лодброке[57]. Скули был большим героем и мудрым человеком.

Человека звали Коль[58], он был рабом Скули; он был высок и так силен, как если бы 12 человек выступили вместе. Можно сказать, что он был главным советчиком ярла; он был ему предан. У него была дочь по имени Ингигерд, и была она прекраснее всех девушек и очень похожа на Ингигерд, дочь конунга, и ростом, и внешностью, но не нравом, так как Ингигерд, дочь конунга, была хорошо воспитана, а ее тезка очень легкомысленна, но при этом хорошо обучена, так как часто бывала в покоях дочери конунга, и та обучила ее рукоделию. Ярл Скули горячо любил свою приемную дочь; сам Скули не был женат; во всех искусствах он был таким умелым человеком, что никто не мог сравниться с ним.

 

III

Конунг Эйстейн со своим войском подошел теперь к Альдейгьюборгу; конунг Хергейр противостоял ему малой силой. Конунг Эйстейн со своим войском атаковал город. Хотя конунг Хергейр защищался хорошо и мужественно, он не был готов к битве, и кончилось тем, что пал сам конунг Хергейр и большая часть его войска. И когда конунг погиб, предложил конунг Эйстейн мир всем тем, кто там был. Тогда прекратилась битва, и все, кто остались в живых, заключили мир; велел тогда конунг очистить город. Потом он велел привести к себе королеву, но она была подавленна. Конунг пристально посмотрел на нее и затем сказал: «Вполне понятно, — сказал он, — что ты приняла близко к сердцу известие о том, что здесь произошло, но нет худа без добра, и хочу я теперь быть твоим мужем вместо него, и это будет неплохая замена, потому что он был стар».

«Никаких недостатков не было у него из-за его возраста, — сказала королева, — и я боюсь, что едва ли смогу верить тем, кто его убил».

«Есть два выхода, — сказал конунг, — либо я сделаю тебя своей наложницей и ты останешься ею так долго, сколько тебе это суждено, либо ты выйдешь за меня замуж и отдашь все государство в мою власть, а я окажу тебе большой почет, и я не боюсь, что ты меня обманешь и захочешь моей смерти».

Королева сказала: «Мудра старинная поговорка, что тяжело решение, принятое в отчаянии, и выберу я то, по которому стану твоей женой». Конунг ответил, что и он стремился к тому же.

Тогда этот разговор закончился, и дело было улажено; все происходит медленнее, чем рассказывается.

 

IV

Вслед за тем созывает конунг всех своих людей. Тогда сказал он Ульвкеллю Сниллингу и Хальвдану, сыну своему: «Дело в том, — сказал он, — что ярл Скули правит к северу в Алаборге; там у него на воспитании Ингигерд, дочь конунга Хергейра. Скули — большой герой, и мы полагаем, что он выйдет против нас с войском; поэтому вы пойдете на восток навстречу ему и подчините нам страну, но привезете мне дочь конунга. Если вы возьмете страну, тогда Ульвкелль там будет ярлом [в благодарность] за ту благородную поддержку, которую он мне оказал, и я найду для него достойную супругу; а Хальвдан пусть женится на Ингигерд, если он этого хочет».

Ульвкелль и Хальвдан снаряжают теперь свое войско и идут, не останавливаясь[59], до тех пор пока не приходят к Алаборгу.

 

V

Узнав о том, что произошло в Альдейгьюборге, собирает ярл Скули к себе большое войско, но когда войско собралось, он тяжело заболел. Тогда получил он надежные сведения о войске Ульвкелля и Хальвдана. Говорил он тогда с Колем. «Я хочу, — сказал Скули, — чтобы ты стал предводителем войска; возьми мой стяг и надень мою одежду, и сделаю я тебя ярлом и отдам тебе в жены Ингигерд, мою приемную дочь, если ты одержишь победу».

Коль ответил, что он к этому готов. Тогда Скули рассказал доверенным людям об этой хитрости. Никто же из воинов и не догадался, что на месте Скули был Коль. Тогда он с войском пошел навстречу Хальвдану и Ульвкеллю. В это время ярл Скули оставался в одной деревне, и ему становилось лучше.

Ингигерд, дочь конунга, призвала к себе свою тезку Ингигерд, дочь Коля, и сказала ей: «Я хочу довериться тебе, — сказала она, — и чтобы никто ничего не узнал, пока ты жива. Так как мы очень похожи, ты наденешь мою одежду; ты назовешь себя дочерью конунга Хергейра, а я возьму себе твою одежду и убегу вместе с другими служанками, и эту тайну ты никогда не выдашь, пока мы обе живы. Если те люди, которые наступают, победят, тогда Хальвдан, сын конунга, посватается к тебе, и ты станешь его женой, а может быть, женой Ульвкелля, но как бы то ни было, для тебя все будет к лучшему». Она [Ингигерд, дочь Коля,] сказала, что ей бы этого хотелось; так и было сделано.

Вот подходят Хальвдан и Ульвкелль со своим войском. Коль велит открыть город и выходит из него со всем своим войском. Началась тут битва, и он рискует жизнью. Коль обладал и силой, и крепким ударом, и думали все, что это ярл Скули вышел против их боевого строя. Хербьёрном[60] звали родича ярла Скули; он выступил с отрядом против Хальвдана, и были их схватки очень сильными; и закончилось у них тем, что пал Хербьёрн; тогда его войско обратилось в бегство. Хальвдан преследовал всех бегущих до леса.

Теперь следует рассказать о схватке Ульвкелля и Коля; к этому времени Коль убил уже много людей. Снэульвом[61] звали знаменосца[62] Ульвкелля; он храбро вынес стяг и дрался отважно. Вот схватились Коль и Ульвкелль, и очень мощны были их выпады друг против друга. Долго они так бились, и хотя срубили друг с друга все доспехи, никто не встал между ними. Тогда Коль нанес Ульвкеллю сильный удар, который пришелся по краю шлема, и отсек он четверть шлема вместе с левым ухом, и был удар так силен, что Ульвкелль упал; но вышел тогда Снэульв и ударил Коля, и попал по лицу, и снес нос, и обе губы, и подбородок, и упали зубы в траву. Хотя Коль получил рану, он не бездействовал, а нанес удар по шее Снэульва, так что снес голову. Тут Ульвкелль встал на ноги и пронзил грудь Коля так, что [копье] вышло наружу за плечами, упал тот замертво. Обратилось тогда их войско в бегство.

Ульвкелль преследовал бегущих, а Хальвдан вернулся назад. Он видит, что идут два человека — старик и старуха; заговорили его люди с ними и узнали, какая битва произошла, и рассказывали те о том, что сами видели, а затем они расстались. Старик был такой немощный, что он обхватил старуху за плечи, и поплелись они так к лесу. Хальвдан спросил своих людей, с кем они разговаривали, и они сказали, что это был несчастный нищий. «Предосторожность не помешает, — сказал он, — и кажется мне, что лучше бы вы убили старика». Но все сказали, что это — бесчестный поступок. Он [старик], однако, уже вошел в лес, и никто не смог бы их [со старухой] там отыскать.

Теперь Хальвдан едет домой в город; Ульвкелль тогда уже пришел в город и пошел в палаты, где была Ингигерд, и привели ее к нему. Она сказала тогда Ульвкеллю: «Ты одержал великую победу, — сказала она, — убив хёвдинга города. Теперь, если вы справедливые воины, вы не поступите подло ни со мной, ни с другими людьми, у которых здесь нет хёвдинга, и позволишь мне разыскать мою мать».

Ульвкелль сказал, что «это будет правильно, хотя все, что нам нужно будет сделать, мы сделаем так, как будет хорошо для тебя и твоей матери, при условии, что ты обещаешь быть нам верной и преданной, послушной и сговорчивой и никогда не пойдешь против нас».

«Теперь мой черед говорить, — сказала она, — и я думаю, что гордость сейчас мне мало поможет».

Они пообещали обращаться с ней хорошо; тогда была открыта сокровищница; взяли они золото и серебро, а также все, что там было, а четверть раздали всем людям[63]. Затем было приготовлено все, чтобы похоронить мертвых, и был достойно собран в последний путь ярл Скули, которым на самом деле был Коль. Затем подчинили они себе всю страну и отправились навстречу конунгу Эйстейну, и была Ингигерд в походе с ними.

 

VI

Вот узнаёт конунг Эйстейн об их возвращении домой и о той большой победе, которую они одержали; приветствует он их достойно, а они развлекли конунга [рассказами] о своем походе[64]. Конунг их щедро благодарит и затем спрашивает Хальвдана, как ему понравилась дочь конунга; хотя тот и ответил, что не очень ищет женского общества, все же заметил, что она очень красивая женщина. Ингигерд уже вошла во дворец[65] к королеве, которая ее хорошо приветствовала, но с меньшей любовью, чем многие ожидали. Тогда велел конунг послать за ними обеими, и когда они подошли к нему, сказал он королеве Исгерд: «Сейчас, когда твоя дочь пришла сюда, — сказал он, — хотелось бы мне, заручившись твоим согласием, оказать вам обеим великую честь; я бы очень хотел, чтобы Хальвдан последовал моему совету и женился на ней, если она сама и ты, королева, согласны».

«Она достаточно разумна, — сказала королева, — чтобы самой принять решение в таком деле».

Тогда сказал Хальвдан: «Я пока еще не задумывался о женитьбе; и хотя я видел немногих королевских дочерей, кажется мне, что Ингигерд будет хорошей партией тому, кто на ней женится, и я бы настоял на том, чтобы вы сделали для нее хороший выбор».

Тогда сказал Ульвкелль: «Долго я тебе, господин, служил и ждал, что ты воздашь мне по заслугам, и я счел бы для себя большой честью, если бы ты захотел отдать эту девушку в жены мне; я сам и другие [люди] уже говорили с ней, и она не отказала мне».

Тогда конунг спрашивает Ингигерд, как бы она сама решила, но она ответила, что решение следует принять ему, если ее мать ничего не имеет против этого, — «и желательно, чтобы после того ты, конунг, добавил какой-нибудь титул Ульвкеллю»; конунг спросил королеву, что она об этом думает. Она ответила, что ей более всего было бы по душе, если бы он поступил так, как ему хотелось бы. После этого конунг отдал Ингигерд в жены Ульвкеллю и дал ему титул ярла, а в управление — Алаборг и то государство[66], которое к нему относится, и сыграли они веселую свадьбу. И затем отправился Ульвкелль в Алаборг, принял на себя [управление] государством и стал там хёвдингом, выплачивая дань конунгу[67], и так продолжалось долгое время, и они с Ингигерд любили друг друга.

 

VII

Конунг Эйстейн находится теперь в своем государстве; он очень любит королеву Исгерд. С ним она вела себя так, как подобает женщине, и прожили так они три зимы. Так продолжалось до того дня, когда большой купеческий корабль[68], плывший с востока[69] возле Балагардссиды[70], попал в сильную бурю. Тот корабль исчез, и ни одному человеку не удалось спастись, и думали люди, что сильная буря, должно быть, разбила судно. Позже осенью наступил день, когда ко двору конунга Эйстейна пришли два человека. Они оба были высокого роста, но плохо одеты; никто ясно не видел их лиц, так как они скрывались за глубоко надвинутыми капюшонами. Они подошли к конунгу и говорили с ним с уважением, потому что он обычно был приветлив в разговоре. Он спросил их, кто они. Они рассказали, что их обоих зовут Грим[71], родом они из Руссии[72] и потеряли все свое богатство при кораблекрушении. Они просили конунга разрешить им остаться перезимовать[73]. Конунг спросил королеву, как бы она решила, но она ответила, что в этом деле пусть решает он сам, однако добавила, что не к добру иметь рядом столько незнакомцев: «Меня не смогут упрекнуть, если я не повлияю на это решение». Конунг сказал, что она никогда не вмешивалась в его решения; «но я не пожалею куска хлеба для тех, кто сюда так долго добирался». Было им предложено сесть, и сели так, что гости и дружинники были вместе. Они не вмешивались в дела других людей, но хорошо ладили со всеми. Грим-старший был так высок, что мало было равных ему; он был силен и ловок во всех играх, и он часто играл с людьми конунга в скотбакка и кнаттлейк[74]. Он хорошо использовал свою силу, не унижая других, но и не бездействуя, когда выступали против него. Грим-младший был мягок во всех играх, ловок в стрельбе из лука, но избегал игр, в которых требовалась сила. Он лучше всех стрелял из ручного лука и самострела, а в шахматы играл так хорошо, что не было ему равных. Хальвдан, сын конунга, часто играл с ними в шахматы и состязался в стрельбе. В то же время он так тщательно присматривал за Гримами, что не проходило ночи, чтобы он не проснулся и не справился о них; и так продолжалось всю зиму до йоля[75].

 

VIII

В один из дней йоля люди играли в кнаттлейк перед конунгом; он сидел на одном троне, а королева — на другом. Гримы участвовали в играх, и никто не мог выступить наравне со старшим Гримом, кроме Хальвдана, сына конунга. За всю зиму Гримы не перемолвились ни словом с королевой. Один раз старший Грим забросил мяч, и младший Грим должен был его искать. Мяч закатился под трон королевы. Грим достает его и, поднимаясь, прошептал на ухо королеве несколько слов, от которых она переменилась в лице.

Ко времени послеобеденного[76] возлияния[77] игры закончились; мужчины отправились пить. В тот день конунг усердно угощал, и все заснули прямо там, где сидели, никто не смог дойти до постели. Вечером конунг пил долго; королева сидела подле него. Конунг спросил ее, о чем Грим с ней разговаривал, но она ответила, что не смогла понять, о чем шла речь. Конунг сказал, что она хотела бы многое скрыть и о немногом рассказывает. Королева попросила его быть осторожнее и ушла. Гримы тогда уже спали; пошел спать и конунг, а вместе с ним Хальвдан, его сын; когда же они вошли в спальню, королевы там не было. Конунг лег в постель прямо в одежде и положил возле себя свой меч. Слуги потушили свет, а Хальвдан пошел в зал — Гримы лежали там и спали.

Хальвдан увидел, что Грим-младший снял свою перчатку, и была рука открыта; ему показалось, что он никогда не видел такой красивой мужской руки. На ней было золотое украшение[78] такой красоты, какой он никогда не видел, и в него был вправлен драгоценный камень, незнакомый ему. Он осторожно снимает кольцо с пальца и кладет в перчатку. А затем просит он поднять вверх факелы и садится подле Гримов; в то время в нижней части комнаты было темно. Перчатку он зажал в руке. Его быстро сморил сон, а проснулся он оттого, что в темноте младший Грим так ярко осветил его лицо, что он не мог видеть против света, и выхватил [Грим] перчатку из его руки и затем сказал:

«Эту руку, это золото и эту перчатку ты будешь искать и страстно [к ним] стремиться, и не обретешь отдыха до тех пор, пока тот, кто взял все это сейчас, добровольно не вернет их тебе назад»[79]. С этими словами он отшвырнул факел к ближайшим дверям, а сам отпрыгнул к другим дверям и ушел.

 

IX

Тогда Хальвдан вскакивает на ноги и прыгает к тем дверям, в которые был брошен факел, но оказалось, что они были заперты. Он поворачивается к другим дверям и кричит людям, которые спали здесь [в зале], чтобы они проснулись. Двери оказались закрытыми, и пришлось сломать их, чтобы выйти наружу. Хальвдан заглянул тогда в спальню и увидел, что конунг, пронзенный мечом насквозь, был мертв, а также [были мертвы] и трое мальчиков-слуг, четвертому же удалось вскарабкаться на поперечную балку, и он рассказал, что Большой Грим вошел туда и убил конунга и всех остальных, а затем произнес: «Скажи Хальвдану, что Вигфус[80] и Офейг[81] отомстили за конунга Хергейра!» — и тотчас ушел. В это время в спальню вошла королева, и для нее это известие оказалось таким тяжелым, что она упала в обморок и, казалось, была близка к смерти. В городе поднялся сильный шум, бросились люди искать Гримов на море и на суше, но никого не нашли. Продолжались поиски в течение месяца, и искали повсюду. Наконец, с этим примирились; большинство людей хотело, чтобы Хальвдан был избран конунгом.

 

X

Вскоре велит Хальвдан созвать тинг, а когда хёвдинги собрались, выступили люди с просьбой, чтобы Хальвдан стал у них конунгом. Однако он ответил им так: «Из-за того, что здесь недавно произошло, и по тому, как сейчас обстоят дела, мне не стоит принимать на себя титул конунга, тем более что я не являюсь законным наследником; многие считают, что мне следует отомстить за своего отца и отыскать тех, кто его убил. Я бы посоветовал, чтобы королева послала за Сигмундом, своим братом, чтобы он прибыл сюда и правили они оба этой страной до тех пор, пока я не вернусь назад и не решу, что буду делать дальше. А я уеду и не вернусь раньше, чем найду убийц моего отца и отомщу так, как решит судьба». Королева сказала, что, по ее мнению, он лучше всех мог бы управлять королевством, что бы там люди ни говорили, но было решено, что Хальвдан отправится из страны с пятью кораблями и отберет себе достойных храбрецов. Поплыл он сначала в Аустрвег, и был он там удачлив и в богатстве и в славе, но когда он не спал, стояла у него перед глазами та прекрасная, украшенная золотом рука, которую он упустил в Альдейгьюборге. Плавал он все пять зим, как ему хотелось.

 

XI

Теперь расскажем об Ульвкелле и его жене Ингигерд, правящих в Алаборге. Вот узнали они о смерти конунга Эйстейна и о том, как это произошло. Тогда спрашивает Ингигерд Ульвкелля, не будет ли он претендовать на государство конунга Хергейра, ее отца. Он отвечает, что он к этому готов. Собрались они в путь и по пути не останавливались, пока не прибыли в Альдейгьюборг. Сигмунд правил там вместе с королевой [Исгерд]. Ульвкелль потребовал отдать им с женой государство, но [Исгерд] сказала, что они уже имеют достаточно большое государство, и вместо того, чтобы стремиться получить больше, чем они раньше владели, лучше бы им удовлетвориться тем, что у них уже есть. Принялись они угрожать друг другу. Отправился Ульвкелль домой и собирает войско. Сигмунд тотчас пошел на север вслед за ним, и встретились они в том месте, которое называется Кракунес[82], и завязалась битва[83]. И кончилось тем, что Ульвкеллю с женой удалось спастись бегством на одном судне. Сначала он поплыл на север в Норег, где встретил своего брата Ульвара и рассказал ему, как они с Сигмундом расстались, а также всё, что произошло в Аустрвеге. Он просил также, чтобы брат отдал государство в его власть, и добавил, что государство Хальвдана значительно больше, чем у него в Аустрвеге. Ульвар просил даже не упоминать о таком трусливом поступке, как предательство своего господина, и посоветовал ему усилить свое войско и попытаться силой завоевать то государство, которое ему хотелось бы иметь в Аустрвеге, добавив, что поможет ему в этом. Ульвкелль решил, что этого недостаточно, и стали они тогда пререкаться, и закончился их спор тем, что Ульвкелль убил Ульвара, своего брата, и подчинил себе всю ту землю и стал там хёвдингом. Все люди расценили этот поступок как величайшее злодеяние и стали его презирать за это.

 

XII

Как только Ульвкелль захватил государство, собирает он к себе войско и корабли и ведет их в Аустрвег. У него было 30 длинных судов[84] и один драккар[85] с семьюдесятью гребцами по каждому борту. В его команде были викинги и изгои, и разный сброд, который только можно найти. Ивар[86] Бёггуль[87] звался тот, кто правил драккаром. Он был берсерком[88] и величайшим негодяем. Его брата звали Хравнкелль[89]. Он был знаменосцем Ульвкелля и самым сильным человеком. При нем было много высоких и сильных мужчин. Они плыли немирно и грабили в каждой земле, куда бы ни пришли, и предпринимали частые набеги на побережье. Они пришли теперь на восток от Хлюнскогар[90] в то место, которое называется Клюфанданес[91], и от него недалеко до Бьярмаланда. Там им встретилось 10 кораблей, на всех были сильные и смелые люди, и вел их Хальвдан, сын конунга Эйстейна, который узнал все о походе Ульвкелля и его людей. Как только они встретились, спросил Хальвдан, почему он так подло поступил со своим братом и захватил его трон. Ульвкелль сказал, что у них же в Аустрвеге государство больше, чем у него. Хальвдан ответил, что его правление не будет во благо государству.

Обнажили они оружие и начали биться, и так как силы были неравны, скоро в войске Хальвдана пало много людей. Свиди[92] звали того человека, с которым больше всего советовался Хальвдан; он был сильным человеком. Он распорядился, как нужно сцепить корабли, и это было сделано так хитро, что Ульвкелль не смог поразить даже те из них, которые находились на расстоянии выстрела [от него]. Тогда завязалась суровая битва; Хальвдан держится стойко. Видит он, что они не выдержат изматывающей битвы, и поэтому решает, что им со Свиди нужно атаковать драккар Ульвкелля, и идут они вдвоем со Свиди. Первым навстречу им вышел Ивар Бёггулль, и обменялись они с ним мощными ударами. Ивар замахнулся на Хальвдана, попал по шлему и отсек все, что попало [под лезвие меча]; он срезал верхнюю часть шлема и выбрил голову Хальвдана. Тот ответил на удар Ивара и отсек ему руку выше плеча, при этом разрубив в щепки древко стяга. Свиди убил Эгиля[93], впередсмотрящего на судне Ульвкелля. Тогда Ульвкелль нанес неожиданный удар Хальвдану и пробил щит и кольчугу под рукой. [Хальвдан] был ранен в бок, и три ребра были сломаны. Свиди атаковал Ивара Бёггулля и попал ему в глаз, и тот умер. Хальвдан ударил Ульвкелля, но он быстро отскочил, а меч, проскользив по доскам палубы, отсек большой палец на правой ноге Ульвкелля. Тогда Ульвкелль бросился с алебардой на Хальвдана, но он перепрыгнул через брашпиль, а алебарда застряла в крышке. Хальвдан [под]прыгнул и [ударом ноги переломил] рукоять на части. Свиди ударил Ульвкелля по плечам, и был тот удар так силен, что Ульвкелль упал на оба колена. В это время Свиди получил такой удар камнем в грудь, что вывалился из драккара и попал в лодку, спущенную за борт. В тот момент Хравнкелль с такой силой нанес удар дубиной Хальвдану, что он вылетел за борт. Свиди находился рядом, схватил лодочный крюк и вытаскивает Хальвдана из-под воды. Хальвдан получил шесть ран, обессилел и был без сознания.

 

XIII

Вслед за этим произошло много событий. Увидели люди, что показалась из-за мыса половина трех десятков кораблей; все они были большие, и на всех — вооруженные люди. На одном из судов около мачты стоял человек высокого роста, одетый, вместо кольчуги, в шелковую куртку без рукавов. Он спросил, кто ведет здесь такую неравную игру. Свиди правдиво рассказал, что там произошло.

«Примет ли Хальвдан от нас помощь?» Свиди спросил, кто он такой. Тот ответил, что это никого не касается. Свиди сказал, что они охотно примут их помощь. И возобновился бой, еще сильнее, чем прежде. У Ульвкелля было много раненых. Высокий человек на драккаре подошел к драккару Ульвкелля, а Свиди направился на меньший корабль, и они быстро освободили их [от врагов]; в войске Ульвкелля пало много воинов. Высокий человек поднялся на драккар. Ульвкелль первым вышел против него, и была их схватка ожесточенной и продолжительной. Высокий человек нанес тяжелый удар [Ульвкеллю], расколов ему щит, и попал меч по ноге, и отсек три пальца. Ульвкелль ответил ударом и попал по шлему; меч треснул, и образовалась щель под рукоятью. Видит Ульвкелль, что ему ничего другого не остается, как спасать свою жизнь; перепрыгнул он тогда на тот корабль, что был рядом, и спасся бегством. Хравнкелль метнул сразу две алебарды в высокого человека, тот поймал обе на лету и бросил назад, и каждая сразила по человеку. Затем бросился он на Хравнкелля с топориком[94], пробив щит и попав по обеим рукам, приподнял [Хравнкелля] и выбросил его за борт в море. После этого они так потеснили людей Ульвкелля, что те были рады просить мира. Получили они, что просили; но высокий человек не захотел принять их на службу, и были они без одежды высажены на сушу. Ульвкелль бежал с одним кораблем, а с ним и его жена; а люди [высокого человека] взяли все суда и добычу, и те из людей Хальвдана, кто остался в живых, перешли во власть высокого человека.

 

XIV

Высокий человек подошел туда, где с зияющими ранами лежал Хальвдан, и сказал Свиди: «Мне кажется, что раны Хальвдана могли бы быть залечены, если бы ими занялся хороший лекарь. Однако я не думаю, что он выдержит переезд по суше или по морю, а поэтому я его отправлю на берег к моему сотоварищу, которого зовут Хривлинг[95]. Жену его зовут Аргхюрна[96]. Они хорошие лекари, но имеют много маленьких детей и живут на подаяние, и такая жизнь называется нищенством. Хальвдан не сможет выжить, если они ему не помогут, а потом он вернется к нам».

Тогда поручил он своим доверенным людям перевезти Хальвдана на берег, вручил им сто марок серебром и просил передать тем людям, чтобы они приложили столько усердия для исцеления [Хальвдана], как если бы они лечили его самого, случись ему к ним обратиться. Они также должны были ему [Хальвдану] точно сказать, куда прийти, когда тот будет совсем здоров. Вот едут они, находят старика и старуху, говорят им все, что должны были сказать, и отдали им деньги, а старики ответили, что поступить так их долг. Посланники уехали, а супруги приступили к излечению [Хальвдана], и было это очень сложно, так как раны его очень распухли. Лежал он, раненый, восемнадцать недель, пока не начал выздоравливать, но еще двенадцать месяцев понадобилось для того, чтобы он восстановил свою былую силу. И этот срок показался ему особенно долгим, так как он непрерывно думал о той прекрасной руке, золоте и перчатке, которые он упустил.

 

XV

Теперь мы расскажем о том, что Ульвкелль Сниллинг в бою спасся бегством. Он добрался до берега с пятнадцатью воинами, но потерял все остальное войско. Он стал выяснять, где находится Ульв, его брат, и узнал, что он в Бьярмаланде. Отправляется он тогда к нему. Харек[97] звался тот конунг, который там правил; его дочь звали Эдню[98]. Ульв посватался к ней, но конунг не хотел отдавать ее замуж; тогда Ульв начал грабить в его стране. Теперь, когда братья встретились, решили они, что должны встретиться с конунгом Хареком. У них было 60 кораблей. А когда они пришли в ту гавань, которая находилась перед палатами конунга, то пошел Ульвкелль Сниллинг к конунгу и обратился к нему, как подобает. Конунг спросил, что он за человек. Он ответил правду. Конунг спросил, кто возглавляет то огромное войско, которое туда пришло.

И Ульвкелль сказал, что его привел Ульв Злой; «а мы с ним — братья. Пришел я к тебе потому, что мы хотели бы стать твоими людьми. Если ты согласишься отдать за Ульва замуж твою дочь, тогда я отдам [тебе] Алаборг и Альдейгьюборг, а также все то государство, которое к ним относится, потому что это моя собственность. Я полагаю, что с нашей с братом помощью ты станешь очень сильным, и многим придется тяжело, если мы вступим в игру». Конунг попросил об отсрочке, чтобы посоветоваться со своими людьми. Ульвкелль на это согласился.

Конунг спросил свою дочь, как бы она предложила [поступить], и она ответила, что ей трудно решить из-за того, что братья много грабили [в их стране], и сказала, что любого злодеяния можно ожидать, если им будет отказано. И закончилось тем, что Ульв получил Эдню, и стали братья охранять Бьярмаланд. Ульвкелль расспрашивал, кто был [тот высокий человек], который в бою выступил на стороне Хальвдана, и конунг Харек сказал ему, что зовут того [человека] Грим, «и правит он на востоке в Кирьялаботнах[99]. Он захватил там государство, и не знают люди, откуда он родом. Его сопровождает приемная дочь, такая красивая девушка, что люди и не слышали о другой, столь же прекрасной».

«Это тот человек, — сказал Ульвкелль, — которому я хотел бы отомстить, если представится случай, а до тех пор мне бы хотелось получить от тебя помощь и поддержку».

Конунг сказал: «Это хорошо может нас объединить, так как это та девушка, к которой я собираюсь посвататься».

Оба они [Ульв и Ульвкелль] сказали, что постоят за него, и [еще] сказали, что, на их взгляд, все хорошо продумано, и решили между собой, что им стоит туда отправиться сразу, как наступит лето, и что они не уйдут раньше, чем Грим уйдет в Хель[100], а конунг получит девушку. Некоторое время у них все было спокойно.

С наступлением весны снарядили они свои корабли. У них было огромное войско; с ними были два конунга финнов[101]; звали одного Фид[102], а другого Флоки[103]; они были колдунами[104]. Плывут они до тех пор, пока не приходят на восток в Кирьялаботны, и встретили Грима. Не понадобилось никаких объяснений, предложили они Гриму выбрать, либо вступить с ними тотчас в бой, либо сдаться на их милость и отдать конунгу все государство и свою приемную дочь. Грим сказал, что им придется тяжело. «У этого конунга нет с нами никаких дел, но тебе, Ульвкелль, достанется больше, чем раньше». Ночью они спали, а утром вышел Грим из замка со всем своим войском, и завязалась там жесточайшая битва, и продолжалась эта схватка до вечера. Грим тогда потерял много людей. Ушел он затем назад в замок, а утром следующего дня возобновили они битву, и не было в замке ни одного человека, способного носить оружие.

 

XVI

Теперь рассказ пойдет о Хальвдане, сыне конунга, раны которого зажили и силы восстановились. Идет он тогда, чтобы поговорить со стариком и старухой, и сказал, что ему бы очень хотелось вернуться назад, а затем спросил, кто мог быть тот человек, который отправил его туда на исцеление и которого он должен отблагодарить за спасение жизни.

Хривлинг отвечает: «Поскольку я доверяю тебе как благородному человеку, то я могу тебе открыть, кто он. Грим зовут человека, который правит на востоке в Кирьялаботнах. Он большой герой. Он прислал тебя сюда ко мне. Теперь твой долг отблагодарить его за спасение жизни, потому что сейчас ему нужны хорошие воины. Туда сейчас пришли конунг Харек из Бьярмаланда, Ульв Злой и Ульвкелль Сниллинг, и они будут мстить за свое позорное поражение в бою против вас. Выступили они теперь в поход со своим войском, и мне передали, что конунг Харек собирается жениться на Ингигерд, приемной дочери Грима, которая прекраснее всех девушек».

«Хорошо говоришь, мой приемный отец! — сказал Хальвдан. — Но кроме того, кажется мне, что ты скажешь, кто убил моего отца, для меня это важно».

«Я могу тебе определенно сказать, — ответил старик, — что того человека зовут Скули. И я скажу тебе правду и не обману тебя в том, что это тот самый Грим, который сохранил тебе жизнь. И когда вы встретитесь, его судьба будет зависеть от твоего благородства. Скули — такой большой герой, что он полностью занят тем человеком, который вышел на поединок с ним».

«Не мог бы ты указать мне кратчайший путь туда, — сказал Хальвдан, — потому что я хочу прийти туда как можно скорее».

«Все пути, ведущие туда, трудны[105], — сказал Хривлинг. — На корабле можно доплыть не быстрее, чем за пять недель, и этот путь наиболее опасен из-за викингов и вооруженных людей. Другой путь лежит восточнее, но там, однако, придется идти по горам и пустынным местам. Этот путь долог и труден, и я не уверен, что он проходим. Третий путь самый близкий; если повезет, то по нему можно добраться за три недели, но на нем много препятствий. Во-первых, это лес длиной в 20 рёстов[106], называющийся Кольског[107]. Там живет злодей по имени Коль[108] и его дочь, которую зовут Гуллкула[109]. Никто не может надеяться остаться живым, если встретится с ними. Недалеко оттуда другой лес, длиной в 4 и 20 рёстов, который называется Клифског[110]. Там живет злодей по имени Халлгейр[111], с ним кабан, встреча с которым опаснее, чем с двенадцатью воинами. Вслед за тем приходишь ты в лес под названием Калварског[112], и он в 16 и 20 рёстах [отсюда]. Там нет никакой пищи, кроме ягод и сока растений. Там живет злодей по имени Сель[113] и с ним пес, огромный, словно бык, умный, как человек, и в бою сильнее двенадцати воинов. А когда ты выйдешь из леса, то море окажется к востоку от Кьёль[114]. Никто не знает, где оно начинается. Переплыть его может тот, кто лучше всех плавает; а оттуда недалеко до того замка, которым правит Скули. Тебе не следует медлить. Если ты поторопишься, то придешь туда прямо к битве». Хальвдан попросил его подготовить все к походу.

Утром следующего дня готовится Хальвдан к отъезду. Пошел он к старухе и пожелал ей долго жить. Старуха сказала ему много добрых слов, а затем достала из-под изголовья завернутый в тряпку сверток. Она вынула оттуда меч[115], сияющий, как зеркало; показалось ему, что яд капал с его лезвия. Она сказала ему, что тот, кто этот меч носит, всегда побеждает, если только правильно нанести удар. Она взяла ожерелье из камней, повесила ему на шею и попросила его, чтобы он никогда его не снимал. Затем поцеловал он старуху. Старик вышел на дорогу вместе [с Хальвданом] и рассказал ему, куда тот должен идти. Он дал [Хальвдану] свою собачку и попросил его идти туда, куда она пойдет, и никогда не ходить по тем тропам, по которым она идти не захочет, потому что она умеет избегать тех мест, где находятся злодеи. Хальвдан сказал, что никакой злодей его не убьет, — «а если тебе [, старик,] понадобятся деньги, то поищи их в хижинах [разбойников], потому что я не возьму их с собой, хотя и мог бы захватить». На этом они со стариком расстались, пожелав друг другу удачи.

 

XVII

Вот Хальвдан идет по лесу, и когда он шел уже два дня, то увидел потайную тропинку. Собака хотела свернуть на нее, но Хальвдан шел прямо до тех пор, пока не натолкнулся на хижину. Дверь была плотно закрыта; Хальвдан толкнул ее и вошел внутрь. В комнате была Гуллкула, дочь Коля. Она ударила ему в шею отточенным коротким мечом, но удар пришелся на бусы, подаренные старухой, отразившие удар, и сломался меч на части. Хальвдан схватил ее, приподнял и сильно ударил оземь, а затем схватил каждой рукой по ноге, разорвал ее по всей длине и выбросил ее наружу за дверь. Коль пришел домой перед закатом солнца, и когда он пригнулся, чтобы войти в дверь, вонзил Хальвдан ему в шею меч, и это была его смерть. Но ночью, когда Хальвдан спал, пришли к нему оба [мертвеца] — Коль и его дочь, и напали на Хальвдана. Собака подпрыгнула, укусила Гуллкулу в пах и вытянула из нее кишки. Хальвдан бросился разбойнику в ноги, и долго они боролись, а кончилось тем, что Хальвдан свалил его и сломал ему шею. Затем разжег он огонь, и сгорели те оба. Пробыл он там две ночи.

После этого ушел он оттуда и не останавливался, пока не пришел в Клифског. Там он обнаружил большую хижину с такой тяжелой дверью, что ему пришлось применить всю свою силу, чтобы открыть ее. Он увидел там лежанку в два раза длиннее его роста; само жилище было большим, как хлев. Начало смеркаться; он услышал снаружи сильный шум: там пронзительно визжал кабан. Тогда вышел Хальвдан из хижины; собака с лаем прыгнула на кабана, но кабан увернулся. Хальвдан ударил его [мечом] и отрубил хвост; кабан вновь повернулся, просунул рыло Хальвдану между ног и подбросил его в воздух так, что меч выпал, но все же приземлился [Хальвдан] на ноги. Разбойник тогда подошел и ударил Хальвдана дубиной, а тот перевернулся от удара и не смог дотянуться до меча. Он схватил кабана за ногу и рванул к себе; удар пришелся кабану между ушей и проломил ему голову. Хальвдан вырвал у кабана ногу и ударил злодея по ушам так, что тот упал на колени. Хальвдан вспрыгнул тогда на него и перевернул его; тот схватился тогда за Хальвдана, и начали они бороться, и оказывался внизу то один, то другой. Тогда прыгнула собака, подаренная стариком, схватила разбойника за нос и откусила его. Теперь Хальвдан смог дотянуться до меча и отрубил разбойнику голову, а затем сжег его дотла; он был злой и усталый. Провел он там ночь.

Затем пришел он в Калварског и идет в хижину Селя. Дверь была полуоткрыта; он трижды подходил к двери, прежде чем решился войти. Он устроился на лежанке разбойника; в руке у него была дубовая палка, заостренная с обоих концов и обожженная на огне. Через дверь он видел, как шел разбойник, и его собака бежала перед ним. Собака Хальвдана тотчас убежала и залезла на поперечную балку; Хальвдан вышел навстречу хозяину, и, завидев его, собака тотчас бросилась к нему с зияющей пастью, злобно лая. Хальвдан засунул руку ей в пасть и вставил палку так, что один ее конец упирался в верхнюю челюсть, а другой — в нижнюю, и она не могла закрыть пасть. В это время подошел Сель, неся медведя на спине, а молодого кита [перед собой].

 

XVIII

Сель сбрасывает свою ношу и бросается с длинным ножом, с которым охотятся на медведя, на Хальвдана. Тот ударяет по нему мечом, разрубает ручку на части и отрезает ему все пальцы на одной руке. Сель схватил камень и бросает в Хальвдана, но тот ускользнул и оказался так близко от Селя, что смог схватиться за зуб, торчавший из его пасти. Тот рванулся так сильно, что зуб выпал. Хальвдан ударил им Селя по носу, разбил ему нос и [выбил] весь ряд зубов, и не был великан[116] похож ни на кого, кроме самого себя. Схватил он тогда Хальвдана и стиснул его бока с такой силой, что у того кровь пошла из ушей и из носа. Хальвдан лягнул Селя пяткой, и упал тот на спину. Один из зубов [Селя] ударился об ожерелье и разбил один камень. Хальвдан не мог пошевелиться. Тогда собака старика прыгнула Селю на нос и выцарапала ему оба глаза. Тогда Хальвдан высвободился, отрубил Селю голову, а тело бросил в большую реку, протекавшую поблизости. Затем он подошел к его собаке и сказал ей: «Эта палка не уйдет из твоей пасти, пока ты не покажешь, что ты так же предана мне, как раньше Селю». Собака подползла к нему и распласталась животом вверх. Тогда Хальвдан вытащил палку из ее пасти. Собака была так рада, что потоки слез потекли на него с ее морды. Хальвдан приготовил себе поесть и затем лег спать, а утром собрался он в путь и шел до тех пор, пока не пришел он к морю. Собака Селя бежала рядом вдоль воды, пока не дошла до кучи мха; она стала разрывать кучу, и в ней оказалась лодка. Хальвдан взял ее и переплыл через море, а затем шел пешком весь день до самого вечера.

 

XIX

Наутро увидел Хальвдан тот замок, в который его направили. Этим утром ярл Скули отправился на битву против конунга Харека и братьев, и происходила она далеко от замка. Его войско было значительно меньше [, чем у противников]. В замке не осталось мужчин, способных носить оружие, и, когда Хальвдан пришел туда, только женщины стояли у бойниц. Он увидел там одну девушку, которая ему очень понравилась. Она подошла к воротам [замка] и приветствовала Хальвдана, назвав его по имени. Он обрадовался ее словам.

Она сказала ему: «Пора тебе, должно быть, увидеть перчатку и золотое украшение, которые упустил в Альдейгьюборге».

«Не ты ли все это устроила?» — спросил Хальвдан.

«Многое и от тебя зависит сейчас, — сказала она. — Мой приемный отец сейчас на поле битвы, и ему нужны воины и сильная помощь. Я бы все сделала, чтобы он победил».

«Мне нечем помочь твоему приемному отцу, — сказал Хальвдан, — но если ты пожмешь мне руку в знак того, что ты мне веришь, то я стану биться вместе с твоим приемным отцом».

Она протянула тогда ему перчатку и просила его принять ее как свадебный подарок, «но золотой перстень останется у меня до тех пор, пока мы вновь не увидимся. И никогда мужчинам не завоевать этот замок, хотя и некому его охранять, кроме женщин».

 

XX

Хальвдан отправился тогда на поле боя, а там уже многие полегли. Свиди нес знамя ярла Скули, и выступил он так решительно, что убил знаменосца конунга Харека, которого звали Крабби[117]. Хальвдан не был нерешительным. Сначала он бросился туда, где распоряжался Флоки, конунг финнов. Этот конунг стрелял из лука сразу тремя стрелами, и на каждой оказывалось по человеку. Хальвдан бросился на него и ударил мечом по луку, так что тот сломался, и отсек Флоки руку так, что она взлетела в воздух. Конунг подставил культю, и когда рука опять коснулась ее, то они тотчас срослись. Это увидел Фид, конунг финнов, и превратился в моржа. Он вспрыгнул на тех [людей], которые боролись против него, а было их пятнадцать человек, и задавил всех до смерти. Собака, подарок Селя, прыгнула на него и стала зубами раздирать его на куски, а морж разинул свою пасть. Собака старика запрыгнула в пасть, а затем — дальше в чрево, стала терзать внутренности и откусила у него сердце. Она выбежала наружу и тотчас упала замертво. Хальвдан взмахнул мечом и ударил Флоки во второй раз, но тот дунул ему навстречу так [сильно], что меч выпал из руки Хальвдана и упал на землю далеко от него. Флоки ударил Хальвдана и попал по каменному ожерелью, и сломался его короткий меч. Хальвдан же был ранен в шею в том месте, где был сломан камень. Если бы ожерелье не спасло его, отрубил бы Флоки ему голову. Хальвдан схватил Флоки и с силой бросил его оземь. И пришелся бросок по Ульвкеллю Сниллингу. и многое пришлось там Хальвдану увидеть. Тогда подбежала собака и разорвала [на куски] лицо Флоки, но Флоки крепко сжал собаку и сломал ей все кости, и легли они оба замертво. Хальвдан увидел, что теперь ему придется рассчитывать только на свои силы. Он вспрыгнул на Ульвкелля, выхватил у него меч, ударил лезвием по носу [Ульвкеллю] и предложил тому защищаться. И тогда Хальвдан дотянулся до [своего] меча. Сошлись они тогда и начали биться, и закончилось у них тем, что Ульвкелль Сниллинг был убит. Ярл Скули убил Ульва Злого. Тогда выступил Харек, конунг бьярмов, и напал на него, и началась у них яростная схватка. Харек ударил Скули и срубил с его руки щит, немного поранив пальцы. Скули ответил на удар и отсек конунгу ухо и грязную толстую щеку, так что стали видны коренные зубы. Тогда превратился Харек в дракона и ударил Скули хвостом, и упал тот без сознания. Тогда подошел тот герой, которого звали Грубс[118], и отсек дракону ногу, но дракон вонзил когти второй ноги в тело Грубса и разорвал его. Тогда подоспел Хальвдан и нанес удар дракону в шею, и это была его смерть. Смешались тогда ряды воинов, поспешили викинги к своим судам, и ушли на трех кораблях. Тот корабль, на котором была Ингигерд, дочь Коля, налетел на подводную скалу, и утонули все, кто на нем был. Хальвдан теперь возвращается туда, где произошла битва, и там делили военную добычу. [Нигде] не смогли они найти ярла Скули, и отправились они домой в замок. Там перевязали раны и принесли домой трофеи. Ингигерд их тепло приветствовала, и когда прошло три дня, созвала она тинг. и пришли туда все, кто был в замке. Ингигерд тоже пришла на тинг. Она села Хальвдану на колени и отдала себя и все, что у нее было, в его власть, и отдала ему золотое украшение, о котором раньше рассказывалось.

«Между нами все будет решено, Ингигерд, — сказал Хальвдан, — если ты скажешь мне, о чем ты говорила со своей матерью, прежде чем был убит мой отец».

«Я просила, чтобы она оставила незапертыми двери комнаты в ту ночь, и теперь я хочу все исправить, чтобы ты не держал на меня зла за этот поступок и за все другое, хотя в этом деле у каждого из нас свои мотивы».

 

XXI

Тотчас увидели они, что подошел человек, и узнали люди в нем ярла Скули; он был в полном боевом снаряжении. Он подошел к Хальвдану, снял шлем и сказал: «Так получилось, Хальвдан, что я прошу тебя о примирении и [жду] твоего решения по всем несчастьям, которые я тебе причинил. Я хотел бы предложить тебе стать побратимами и закрепить это браком с Ингигерд, моей приемной дочерью. Но если ты не согласен с этим предложением, то мне ничего не остается кроме того, как сразиться с тобой, и тогда пусть каждый поступает, как умеет».

«Не будем, — сказал Хальвдан, — оглядываться назад: не рассказывал бы я сейчас, как мы бились с Ульвкеллем Сниллингом, если бы ты не пришел мне на помощь».

«Мы квиты», — сказал Скули.

Тогда Ингигерд добавила, что им следовало бы примириться, и это было сделано с легкостью, и подумали многие люди, что оба поступили достойно, и радовались их примирению. Затем стали делить добычу, и она была так обильна, что теперь стало так же много богатых, как раньше было неимущих. Хальвдан велел готовиться к своей свадьбе, и пока шли приготовления, велел Хальвдан найти то богатство, которое было [отобрано им] у разбойников, и было его так много, что 15 больших кораблей были нагружены различными дорогими вещами. Он велел разыскать Хрифлинга с домочадцами и сделал его богатым человеком. Теперь Хальвдан отпраздновал свою свадьбу, на которую пригласил всех хёвдингов. Ярл Скули позаботился обо всем, и вейцла[119] прошла достойно. Все гости ушли с подарками, подобающими их положению, и стал после этого Хальвдан популярен, и все хотели бы ему служить.

 

XXII

Вслед за тем был у Хальвдана тинг с жителями этой земли, и решили так, что военный поход в Бьярмаланд должен состояться через месяц. Люди одобрили это, и все поспешно приготовились и пришли в Бьярмаланд, и был ярл Скули там в походе. Там не было сильного сопротивления [со стороны бьярмов]. Подчинили они себе всю страну. Эдню, дочь конунга Харека, Хальвдан взял в свою власть. Грунди[120] звали сына конунга Харека, ему было тогда три года. Он был воспитанником ярла Бьяртмара[121], сына конунга Ракнара[122], который велел изготовить Ракнарсслоди[123]. Он сделался доверенным лицом Хальвдана. После этого собирается Хальвдан оттуда домой в Альдейгьюборг. Всего он отсутствовал пять зим; там люди приветствовали его. Королева приняла свою дочь хорошо и благодарила обоих, Хальвдана и ярла Скули, за то, что они хорошо с ней обошлись.

 

XXIII

Сигмунд, сын Хлёдвера, брат королевы Исгерд, оборонял тогда Гардарики[124]. Он вышел навстречу Хальвдану в сопровождении многих спутников, и его тепло приветствовали. Тогда велел Хальвдан созвать тинг. Он начал говорить так: «Вот пробыл я в Аустрвеге 16 зим, и каждый раз мы с неумолимостью шли сюда, хотя здесь мы теряли много воинов, и побуждал здесь то один, то другой, но нам следует положить этому конец, если мы хотим сохранить дружбу. Вам известно, что здесь прошел слух о том, будто Ульвкелль Сниллинг женился на Ингигерд, дочери конунга Хергейра, и они оба, Ульвкелль и его жена, уже мертвы. Поэтому я хочу сейчас точно разузнать об этих слухах у королевы Исгерд, Сигмунда, ее брата, и у ярла Скули, моего побратима, кто же эта Ингигерд, которую я сюда привез, дочь ли она Коля, или дочь конунга Хергейра. Потому что я хотел бы жену лучше, чем дочь Коля».

Тогда сказала королева Исгерд: «Хотя долго не могли мы договориться, не хочу я, однако, тебя ни в чем обманывать, Хальвдан, потому что по отношению к нам ты совершил свой самый лучший поступок. Поэтому я говорю тебе, что Ингигерд, которую ты сюда привез, — дочь моя и конунга Хергейра, и она единственная законная наследница этой земли. И поэтому объявляю я здесь, что отдаю себя и свою дочь, и это государство Хальвдану в полную собственность, и пусть каждый повинится за то зло, что другому причинил. Я желаю, чтобы ярл Скули имел достойный выбор [и получил] все, что он пожелает».

 

XXIV

Ярл Скули начал тогда свой рассказ и поведал о том, как он поставил Коля хёвдингом над войском, и как они поменяли имена, и как они с Ингигерд были теми стариком и старухой, которые убежали от Хальвдана под Алаборгом, и он хотел захватить [их]. Говорит теперь [ярл Скули, что отдает] себя и свое государство во власть Хальвдана. Тогда сказал Хальвдан: «Теперь так сложилось, что все эти земли подчинены мне. Поэтому я теперь разъясню вам, как я собираюсь [ими] распорядиться. Я отдам ярлу Скули королеву Исгерд и то государство, которым она владеет здесь в Гардарики. Я теперь имею в своей власти Бьярмаланд и Эдню, дочь конунга Харека. Это государство, а также девушку я отдаю Сигмунду, если они оба того пожелают».

Сигмунд сказал, что ему это [решение] очень нравится, «если девушка на это согласится»; а Эдню не ожидала для себя такого удачного сватовства, «и мне это очень нравится», [— ответила она]. Хальвдан сказал, что он собирается в свое государство в Нореге: «каждому принесет удачу то [место], где он родился». И вот там были отпразднованы эти свадьбы со многими хвалебными речами, и, наконец, каждый конунг отправился к себе домой. Хальвдан пробыл там зиму, и жили они в любви с Ингигерд. Свиди Смелого-в-нападении послали они на восток в Кирьялаботнар, и должен он был быть там верховным хёвдингом и держать то государство ярла Скули.

Но весной, как только растаял лед, собирает Хальвдан к себе корабли и людей, и собираются они с Сигмундом в Бьярмаланд, и вместе с ними ярл Скули. И удалась им эта поездка хорошо.

Оставалась страна свободной в их власти, и стал там Сигмунд верховным хёвдингом, но был он, однако, с Хальвданом. Ярл Скули отправился домой в Алаборг, и любили они с королевой Исгерд друг друга. Их сыном был Хреггвид[125], отец Ингигерд, на которой был женат Хрольв Пешеход[126].

 

XXV

Теперь нужно рассказать о Хальвдане, [о том,] что он собрался в Норег, и отправились с ним Сигмунд и Одд Скраути, его брат. С ними были свободные воины. И когда Хальвдан пришел в Норег, родичи его тепло приветствовали, и был он поставлен конунгом над Трандхеймом и всем тем государством, которым раньше владел конунг Эйстейн, его отец. Был он очень популярен среди своих подданных. У них с Ингигерд было два сына. Одного звали Торир[127] Хьёрт[128], другого — Эйстейн Глумра[129]. Одд Скраути охранял земли Хальвдана и был очень храбрым человеком. Когда он состарился, то отправился он в Исланд[130], и от него произошел большой род.

Вслед за тем пришли с востока из Бьярмаланда люди Сигмунда и сказали, что викинги грабили в Бьярмаланде и Ногардах[131]. Они убили Свиди Смелого-в-нападении и подчинили себе Кирьялаботн и большую часть Руссаланда[132]. Узнав об этом, Хальвдан и Сигмунд собрали свое войско и отправились на восток в Бьярмаланд.

 

 

Прядь о Вале

XXVI

В это время Гестрекаландом[133] и всем государством к востоку от Кьёль правил конунг по имени Агнар[134]. Он был женат на Хильдигунн[135], сестре покойного Харека, конунга бьярмов. У них было два сына; одного звали Ракнар, другого — Валь[136]. Они были викингами, ходили в Думбсхав[137] и грабили великанов. У Ракнара был корабль, называвшийся Ракнарсслоди, на котором было сто гребцов. После Ормрин ланги[138] это был самый большой длинный корабль, построенный в Нореге. Его команда состояла из мошенников; на каждой половине судна там было по 15 сукиных сынов. Ракнар подчинил себе незаселенный Хеллуланд[139] и погубил там всех великанов. Его брат Валь обитал в Думбсхав, и о нем есть большая сага. Братья считали, что они унаследовали Бьярмаланд после Харека, брата их матери. У Валя было два сына, Кётт[140] и Киси[141]. Они были высоки ростом и очень сильны. Валь убил Свиди и подчинил себе Кирьялаботнар. Он захватил так много золота, что его никто не мог сосчитать, а взял он его у великана Свади[142], жившего в той горе, которая называется Блесанерг[143] и находится к северу от Думбсхав. Свади был сыном Тора [из рода] Асов[144]. У Валя был меч, называвшийся Хорнхьялти[145], богато отделанный золотом и всегда наносивший точные удары.

Вот Хальвдан и Сигмунд пришли на восток в Бьярмаланд и хотят узнать, где находится Валь, и нашли его к северу от Гандвика[146]. Тут же завязалась битва. Говорят, что пришли с Сигмундом два человека, одного звали Хаук[147], другого — Гаук[148]; они были впередсмотрящими на его судне. Агнар, сын Ракнара, направил свой корабль против [судна] Хальвдана, и была их схватка жестокой. Хаук и Гаук поплыли на отвязанном судне и атаковали то судно, которое находилось с внешней стороны, и очистили [палубу] от людей. Валь прыгнул на корабль Сигмунда, а с ним Кётт и Киси, и отбрасывали они всех, кто на них наступал. Валь сделал выпад против Сигмунда и разбил ему весь щит; меч скользнул по ноге и отсек ему два пальца. Сигмунд ответил также ударом. На Вале был золотой шлем; попал по нему меч и от удара разбился на куски. Валь приготовился к удару и стоял, откинувшись назад. Сигмунд прыгнул на него, и полетел он назад за борт и упал прямо в воду. А когда он показался на поверхности, вытянули его люди на один из кораблей. Они, Кётт и Киси, ушли с [чужого] корабля, и пришли они на свой корабль. Тогда их атаковали Одд Скраути, Гаук и Хаук, и была эта атака суровой. Теперь, когда Валь был изможден, поплыли они [Кётт и Киси] на одном корабле, но Одд атаковал их и заставил тогда их [двигаться] к суше, туда, где большая река стекала со скалы в море. Валь был в походе с ними. Он захватил два сундука с золотом. Они были так тяжелы, что нужны были два человека, чтобы их нести. Одд поспешил вслед за ним, но когда они подошли к водопаду, Валь прыгнул в него, и вот так они расстались. Тогда пришли Кётт и Киси, Гаук и Хаук, и когда они подошли к водопаду, схватил Кётт Хаука, а Киси — Гаука, и оказались они в водопаде, и утонули там оба [Хаук и Гаук]. Под водопадом была большая пещера. Нырнули они туда, отец и сыновья, легли на золото и превратились в крылатых драконов. У них были на головах шлемы, а под крыльями мечи, и лежали они там до тех пор, пока Гулль-Торир не захватил водопад[149]. Отправился Одд тогда назад один. Хальвдан и Сигмунд убили всех викингов. Только Агнару удалось убежать на одном судне. Пришел он в Халогаланд и стал там самым отчаянным разбойником. Он собрал большое богатство, и в конце концов насыпал себе большой курган и вошел туда заживо, как сделал и его отец, взяв с собой все корабельное имущество[150], и потерял рассудок от богатства.

 

XXVII

Хальвдан и Сигмунд отправились теперь домой в Бьярмаланд, и остался Сигмунд там в своем государстве, а Хальвдан ушел в Норег, и о нем есть большая сага. Он умер в преклонном возрасте, так же как и королева Ингигерд, и много знатных людей произошло от них в Нореге и на Оркнейях. На этом мы заканчиваем эту сагу, и будет мир с вами.

 

 

Примечания

Произведение создано не ранее середины XIV в. анонимным автором. В средневековой Исландии сага была широко известна и популярна, о чем, в частности, свидетельствует тот факт, что она была переложена в поэтическую форму и бытовала в виде так называемых Рим о Хальвдане Эйстейнссоне (Hálfdanarrímur Eysteinssonar).

Исследователями замечено, что автор Саги о Хальвдане Эйстейнссоне был широко начитанным человеком. Среди источников произведения — историческое сочинение Книга о взятии земли (Landnámabók), труд Снорри Стурлусона Круг Земной (Heimskringla) и, в частности, Сага об Инглингах (Ynglinga saga), саги о древних временах — Сага о Хрольве Пешеходе (Göngu-Hrólfs saga), Сага о Вёлсунгах (Völsunga saga), поздние саги об исландцах — Сага о Барде Снэфелльсасе (Bárðаr saga Snæfellsáss) (Naumann 1993а. P. 261).

Сага о Хальвдане Эйстейнссоне принадлежит к числу тех немногих древнеисландских произведений (таких как Прядь об Эймунде Хрингссоне, Сага об Ингваре Путешественнике), события в которых разворачиваются почти исключительно на территории Восточной Европы. Здесь это — Приладожье и Бьярмаланд, регионы, традиционно упоминаемые в произведениях древнескандинавской письменности. Автор саги, однако, вводит в текст и немало нетрадиционной историко-географической информации о нашей территории (см. комментарий).

Сага существует в трех редакциях: древнейшей краткой (A) и двух более поздних сходных пространных редакциях (B и С). Сюжет Саги о Хальвдане Эйстейнссоне, завершающийся в краткой редакции упоминанием о том, что Хальвдан с Сигмундом уходят в Бьярмаланд, а затем в Норвегию, в пространной редакции имеет продолжение: здесь рассказывается о борьбе Сигмунда против Вала, превратившегося в дракона и охранявшего свои сокровища. Как показал К. Колунд (Kålund 1898. S. XVII f.), и с ним согласились Ю. Могк (Mogk 1904. S. 851, прим. 1) и другие исследователи, первоначально сюжет о золотом кладе, охранявшемся Драконом (сохранившийся также в сказаниях о Нифлунгах, в труде4е Саксона Грамматика и в других произведениях), в пространном изложении составлял отдельную Прядь о Вале из поздней родовой Саги о Золотом Торире (Gull-Þóris saga), созданной, очевидно, в начале XIV в. (Kålund 1898. S. XXII; Eggertsdóttir 1993. P. 249).

Поскольку Прядь о Вале содержит упоминания о Русском Севере и Древней Руси, текст и перевод произведения включены в данный том и расположены, в соответствии с публикацией Ф. Шрёдера, после Саги о Хальвдане Эйстейнссоне (гл. XXVI–XXVII).

Основные рукописи[151]:

Основные издания:

Переводы:

Текст публикуется по изданию Ф. Шрёдера (Schröder 1917a) по редакции A с незначительными изменениями: мной была сохранена разбивка на главы, предложенная издателем, и их нумерация, обозначенная римскими цифрами, но сняты введенные Шрёдером названия глав, отсутствующие в рукописи, а также последовательная нумерация отдельных предложений и смысловых периодов в главах.

 

 

[1] Транд (Þrándr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии на протяжении всего средневековья, использовавшееся также для наименования вымышленных персонажей (Lind 1914. Sp. 1218–1221). Зафиксировано в шведских рунических надписях (Owe 1993. S. 83).

Транд — эпоним Трандхейма (см. ниже комм. 3), легендарный конунг Норвегии, вероятно, считавшийся прародителем племени трёндов, родословная которого авторами саг часто возводится к языческим богам. В данном тексте, так же как и в Младшей Эдде Снорри Стурлусона, Транд — внук Одина. В других произведениях, например, в прологах к Саге об Олаве Святом и к Саге об Инглингах в Круге Земном Снорри Стурлусона, как отмечает Ф. Шрёдер (Schröder 1917a. S. 9), генеалогия Транда возводится к Ингви-Фрейру (см. ниже комм. 111 к Саге о Стурлауге Трудолюбивом).

[2] Термин «конунг» (konungr) используется в древнескандинавских памятниках для обозначения верховных правителей разного ранга — центральных и областных. По подсчетам Ш. Хьюджеса, в сагах о древних временах упоминается около трехсот конунгов (Hughes 1978. P. 322). Правители следующего, более низкого уровня именовались ярлами. Своеобразное осмысление проблемы титулатуры предложено в Большой саге об Олаве Трюггвасоне. Харальд Прекрасноволосый, говорится в саге, решил, что среди его потомков те мальчики, которые родились от сыновей, будут называться конунгами, а от дочерей — ярлами (Óláfs saga Tryggvasonar en mesta, cap. 2).

[3] Þrándheimr — «Мир Транда». В средние века этим хоронимом обозначалась территория на северо-западе Норвегии между Наумудалем (Naumudalr) на севере и Нордмэром (Norðmærr) на юге. Главным городом провинции Трандхейм был Нидарос (Niðaróss) (Munch 1849. S. 7), получивший еще в средние века название Тронхейм и называющийся так и в настоящее время. Он был основан в 997 г. конунгом Олавом Трюггвасоном (995–999/1000), проведшим, по сообщениям королевских саг, раннее детство на Руси в Новгороде (Джаксон 1993).

[4] Название Норвегии Nóregr восходит к слову Norðrvegr — «Северный путь», которое отражает географическое положение страны, ее протяженность с юго-запада на северо-восток. Наиболее ранняя фиксация названия — в описании путешествия вокруг Скандинавского полуострова халогаландца Оттара, включенном королем англосаксов Альфредом Великим в перевод «Истории против язычников» Павла Орозия в конце IX в. (Helle 1993. P. 436).

[5] Сэминг (Sæmingr) — мужское имя, распространенное в средневековье как в Норвегии, так и в Исландии (Lind 1912. Sp. 1008).

Сэминг — легендарный конунг. Среди многочисленных этимологий имени Sæmingr одна из наиболее вероятных версий возводит имя к слову Sámr — «финн, саам» (Schröder 1917b. S. 89).

[6] Один (Óðinn) — верховное божество языческого пантеона древних скандинавов (см. Старшую Эдду и Младшую Эдду Снорри Стурлусона). Бог мудрости, добывший для богов и людей «мёд поэзии», он считался в то же время богом битвы и победы и правил Вальхаллой, царством мертвых, куда попадали погибшие в бою воины. Придворные поэты норвежских конунгов в X в. воспевали Одина за то, что он отбирает для себя лучших воинов для участия в последней битве богов (Davidson 1964. P. 48). Помощниками Одина выступают берсерки — воины, обладавшие сверхчеловеческой силой (см. ниже комм. 88), а также валькирии — вооруженные воинственные девы, дарующие в бою победу тому, кого выберет Один (подробнее см.: Davidson 1964. P. 61–69; Andersen 1993).

С культом Одина связывались некоторые ритуальные обряды, например, пронзание копьем, повешение и сожжение, совершение которых отмечено современниками. Так, Адам Бременский, описывая Упсальский храм (см. Прил. I), обращает внимание на тела людей и животных, висящие около храма. Арабский путешественник Ибн Фадлан рассказывает об обряде сожжения живых членов семьи вместе с умершим хозяином.

Родословная многих героев саг возводится их авторами к Одину. Снорри Стурлусон в Саге об Инглингах рассказывает, что Один из Асгарда отправился путешествовать по разным землям, в частности по Руси и Саксланду, и там у него было много сыновей, которых он поставил правителями в захваченных им землях (Сага об Инглингах. С. 12). По мнению Р. Райтер-Гоулд, упоминание Одина в сагах о древних временах, в том числе в Саге о Хальвдане Эйстейнссоне, необходимо было автору саги лишь для придания дополнительной знатности и древности родам легендарных конунгов (Righter-Gould 1980. P. 426).

Обширная литература об Одине приведена в работе: Mitchell 1993b.

[7] Халогаланд — северная часть Норвегии, граничащая на крайнем севере с Финнмарком, а на юге — с Наумудалем.

[8] Наума (Nauma) — имя вымышленное (Lind 1910. Sp. 784). Эпоним топонима «Наум(у)даль» (см. следующий комментарий).

[9] Наум(у)даль — «Долина Наумы», располагается севернее Тронхеймского фьорда. Современное название Наумдаля — Транхеймсфьорд.

[10] Хёвдинг (höfðingi) — 1) вождь, предводитель; 2) военачальник; 3) правитель. В последнем значении термин употребляется применительно ко всем представителям знати, рангом ниже конунга, и во множественном числе противопоставлен термину almúgi — «простые люди» (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 306). В текстах саг термин наиболее часто употребляется в значении «военачальник». Нередко словосочетание höfðingi mikill встречается в характеристике героев, где его следует интерпретировать как «отважный воин».

[11] Дагмэр (Dagmær) — имя вымышленное (Lind 1907. Sp. 192).

[12] Сванхвит (Svanhvít) — имя вымышленное (Lind 1912. Sp. 984).

[13] Хромунд (Hrómundr) — мужское имя, известное в Скандинавских странах с раннего времени; было популярно и в позднем средневековье (Lind 1909. Sp. 590–591).

[14] Хромунд Грипссон (Hrómundr Gripsson) — главный герой Саги о Хромунде Грипссоне, одной из поздних саг о древних временах, созданной в XVII в. и представляющей собой прозаический пересказ поэтического цикла Римы о Хромунде. Судя по сохранившимся в ряде саг (Саге о Гриме Мохнатая Щека, Саге о Хрольве Пешеходе и Саге о Хальвдане Эйстейнссоне) упоминаниям, существовал другой, более ранний текст Саги о Хромунде, не дошедший до нас (Simek, Hermann Pálsson 1987. S. 181).

[15] Эйстейн (Eysteinn) — мужское имя, широко распространенное в Скандинавии и известное уже с VIII в. (Lind 1907. Sp. 252–255).

[16] Одаинсак (Ódáins akr) — «Луг Бессмертия». Название встречается также в Саге о Хервёр и конунге Хейдреке (Rafn 1829. B. I. S. 411) и труде Саксона Грамматика История данов (Saxo Grammaticus. Lib. IV. S. 105). Однако, если в Саге о Хальвдане Эйстейнссоне и у Саксона Грамматика поиски Одаинсака привели героя в Константинополь, на восток и Индию, где он, приняв христианство, отождествляет Одаинсак с христианским земным раем, Сага о Хервёр и конунге Хейдреке дает совершенно иную трактовку топонима. Одаинсак помещен авторами данного текста далеко на севере в Ётунхейме («Мире великанов») и идентифицирован с Глэсисвеллир («Сияющей долиной») (Schröder 1917b. S. 90).

Древнеисландское Ódáins akr идентично латинскому словосочетанию Paradisus terrestris — «Земной Рай». См. также комм. 18.

[17] Эйрик (Eiríkr) — мужское имя, широко распространенное в Скандинавии на протяжении всего средневековья (Lind 1907. Sp. 223–227).

[18] Эйрик Путешественник — главный герой Саги об Эйрике Путешественнике, небольшого произведения, написанного ок. 1300 г. В саге рассказывается о том, как норвежец Эйрик дает в праздник йоля торжественный обет узнать, что такое Одаинсак и где он находится. Отправившись в путь, он оказывается в Константинополе, где принимает христианство, а затем продолжает поиски Одаинсака. Подойдя к некой реке, он видит на другой ее стороне прекрасную землю, которую он отождествляет с Одаинсаком. При попытке перейти через мост Эйрика проглатывает дракон, и, пройдя через темный проход, герой оказывается у входа в искомую землю. Переговорив с ангелом, стоявшим у входа, Эйрик понимает, что прекрасная земля иллюзорна, она была создана лишь для того, чтобы ввести его в заблуждение, а настоящий Одаинсак — это христианский рай. Получив возможность выбора — уйти назад домой или остаться жить в придуманной для него стране, герой предпочитает вернуться в Норвегию, чтобы нести свет христианства в свою страну.

Исследователи отмечают, что в Саге об Эйрике Путешественнике отчетливо проявляется влияние религиозно-христианской литературы, в частности видений, а также явное знакомство с трудами Гонория Августодунского и Исидора Севильского. Литературу о Саге об Эйрике Путешественнике см. в работах: Simek, Hermann Pálsson 1987. S. 70; Jensen 1993. P. 160–161.

[19] Аса (Ása) — женское имя, распространенное в Скандинавии (Lind 1905. Sp. 60–62).

[20] Сигурд (Sigurðr) — мужское имя, широко распространенное на протяжении всего средневековья (Lind 1911. Sp. 889–899).

[21] Сигурд Хьёрт (Sigurðr Hjörtr) — «Сигурд Олень». Герой упоминается в целом ряде произведений, таких как Круг Земной Снорри Стурлусона, Сага об Эгиле, Сага о Рагнаре Кожаные Штаны и др.

[22] Аслауг (Áslaug) — женское имя, распространенное в Исландии и Норвегии (Lind 1905. Sp. 79–80).

[23] Согласно Саге о Рагнаре Кожаные Штаны, свое прозвище (Змей-в-глазу) герой получил потому, что, глядя ему в глаза, можно было подумать, что в них затаилась свернувшаяся змея (Rafn 1829. B. I. S. 257). Герой упоминается в ряде произведений, из которых наиболее раннее — труд Саксона Грамматика (Saxo Grammaticus. S. 304): Syuardus serpentini oculi. Этот блеск, по замечанию Шрёдера (Schröder 1917b. S. 91), приписывался всем людям из рода Вёлсунгов.

[24] Финнмёрк (совр. Финнмарк) — самая северная часть Норвегии (см.: Blom 1959. S. 281). Подробное описание Финнмарка приведено в Саге об Эгиле. Вследствие своего географического положения на крайнем севере Европы и суровых климатических условий, в средние века Финнмарк был практически незаселен, что отметил халогаландец Оттар, не употребивший, однако, данного топонима в рассказе о своем плавании вдоль северного побережья Норвегии (см.: Матузова 1979. С. 24). В сагах, как королевских (Джаксон 1993. С. 78), так и романтических, Финнмарк упоминается как один из важных этапов морского пути вокруг Скандинавского полуострова в Бьярмаланд и Северную Русь.

[25] Вальдрес (совр. Вальдерс), Тотн (совр. Тотен), Хадаланд (совр. Хаделанд) — части Уппланда, одной из средневековых провинций южной Норвегии.

[26] Хальвдан (Hálfdan) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии и Исландии, особенно с XIII в. (Lind 1908. Sp. 451–452).

[27] Древнеисландский термин íþróttir — «искусства» — служит для обозначения разных видов навыков. Главными из них были атлетические: борьба, плавание, верховая езда, ходьба на лыжах, умение владеть оружием. Некоторые из них были комплексными. Так, например, умение плавать не просто означало способность держаться на воде, но предполагало умение глубоко нырять и плавать на дальние дистанции (Russom, 1993. P. 337). Владение оружием включало в себя умение стрелять из лука и в совершенстве пользоваться мечом и ножом. Как высшее достижение в этом виде искусств Сага об Олаве Трюггвасоне называет способность Олава балансировать несколькими ножами одновременно (Круг Земной. С. 150). Сохранилось несколько изображений людей, балансирующих различным оружием (Даркевич, 1988. С. 23). По-видимому, этот вид искусств вызывал особое восхищение современников. Широкое распространение получили игры в мяч.

К числу других искусств (íþróttir), которым должен был быть обучен молодой человек знатного рода, относились также знание законов, умение вырезать и читать руны, сложение стихов, игра на арфе, игра в шахматы и другие распространенные в средние века настольные игры, наличие некоторых ремесленных навыков, таких как, например, ювелирное дело.

Не всякий человек, естественно, мог преуспеть сразу во всех искусствах. По сагам, только конунги и ярлы могли превосходить других сразу в нескольких из них. Конунг Харальд Суровый, как сам он говорит о себе в висе, написанной для Елизаветы Ярославны, своей будущей супруги, отличался в восьми искусствах: езде верхом, плавании, ходьбе на лыжах, стрельбе, гребле, сложении стихов, игре на арфе, знании поэзии (Morkinskinna. P. 15). Герой Саги об Оркнейцах Кали Кольссон, сравнивающийся в саге с ярлом Рёгнвальдом, преуспел в девяти искусствах: игре в шахматы, знании рун, книжной грамотности, ювелирном деле, ходьбе на лыжах, стрельбе, гребле, игре на арфе и сложении стихов (Orkneyinga saga. P. 130). Упоминание об успехах в искусствах является одним из важных элементов характеристики героев в сагах. Так, в Саге об Одде Стреле говорится о главном герое: «он научился всем искусствам, которыми мужчине полагается владеть». Из последующего текста ясно, что к ним относились борьба, участие в играх, плавание, стрельба на скаку, а в перерывах между этими занятиями молодые люди беседовали с мудрыми людьми или говорили на иностранных языках (Örvar-Odds saga. Bl. 7).

В более поздних произведениях, в частности в рыцарских сагах (подробно см.: Hughes 1978), количество искусств, которыми могли «похвастаться» герои, уменьшается. Здесь упоминаются лишь плавание, игра в шахматы, стрельба, владение оружием (щитом и мечом) и книжные знания (Vilmundar saga viðutan. P. 15). Интересно, что в одной из саг, Саге о Ремунде, к числу достоинств героя отнесено его умение говорить на многих языках (Remundar saga. P. 163).

[28] Слово «hernaðr» — «грабительский поход» (обычно в выражении fara í hernaðr) — часто встречается в сагах. Им обычно обозначается кратковременный военный поход, предпринятый с целью быстрой и легкой наживы, сопровождавшийся разбойным грабежом и опустошением территории, на которой происходила данная акция. В древнеисландском судебнике Grágás слово hernaðr использовано как юридический термин (Grágás. B. II. Bl. 134–136).

[29] Свип (Svipr) — имя вымышленное (Lind 1912. Sp. 1002–1003) и употреблено лишь в нескольких сагах. В частности, о бонде по имени Свип, имевшем, как и Свип из Саги о Хальвдане Эйстейнссоне, трех сыновей, рассказывается также в Саге о Хрольве Жердинке (Rafn 1829. B. I. S. 35 ff.). Шрёдер, однако, считает, что между обоими персонажами нет связи (Schröder 1917a. S. 14).

[30] Ульвкелль (Úlfkell) — мужское имя, известное по датским и шведским источникам; было также распространено в средневековой Англии (Lind 1912. Sp. 1053).

[31] Шрёдер отмечает, что персонаж по имени Ульвкелль Сниллинг встречается в Круге Земном Снорри Стурлусона (Schröder 1917a. S. 14). Действительно, в «Саге об Олаве Святом» упоминается о том, что во владениях Ульвкелля произошла битва объединенных сил Олава Святого и английского конунга Адальрада (Этельреда) против войска данов (Круг Земной. С. 173). Ульвкелль погиб через несколько лет в битве против датчан, и скальд Торд Кольбейнссон сложил о его гибели вису (Круг Земной. С. 178).

Слово snillingr происходит от существительного snilld — «мастерство, искусность» (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 575; Берков 1962. С. 667). Прозвище Snillingr может быть, таким образом, переведено как «Мастер, Искусник». Херманн Палссон и П. Эдвардс интерпретируют это прозвище как «Wizard», т. е. «Колдун», что вряд ли обоснованно (Seven Viking Romances. P. 171). Так же — Ульвкелль Мудрец — назван герой и в переводе «Саги об Олаве Святом» Ю. К. Кузьменко (Круг Земной. С. 173, 178).

Два других сына Свипа, упомянутые ниже в тексте, не могут, по мнению Шрёдера, быть отождествлены с реальными историческими лицами (Schröder 1917a. S. 14).

[32] Ульвар (Úlfarr) — мужское имя, известное по нескольким исландским и английским источникам; широкого распространения в Скандинавии не получило (Lind 1912. Sp. 1048).

[33] Ульв (Úlfr) — мужское имя, широко распространенное в Исландии и Норвегии в средневековье; употреблялось также в качестве прозвища — «Волк» (Lind 1912. Sp. 1054–1056).

[34] Эйстрасальт (Eystrasalt) — гидроним, обозначающий Балтийское море. Первая часть слова представляет собой сравнительную степень прилагательного austr — «восток» (eystri); второй корень salt («соль»), имеющий в местных названиях значение «море» (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 136, 510). Отметим, что хейти (т. е. поэтический синоним, «замена имени» — Стеблин-Каменский 1970. С. 211) моря — «соль» — включен Снорри Стурлусоном в составленный им список иноназваний моря (Младшая Эдда. С. 166). Название Eystrasalt переводится, таким образом, как «Более восточное море». Первая фиксация гидронима в древнескандинавских памятниках, по данным Т. Н. Джаксон (Джаксон 1993. С. 258), — в висе скальда Арнора Тордарсона 1046 г.

[35] Бьярмаланд (Bjarmaland) — «Земля бьярмов». Название территории на северо-западе Восточно-Европейской части России в древнескандинавских источниках.

Древнейшее сообщение о поездке в Бьярмаланд относится к концу IX в. и содержится в рассказе норвежца Оттара (др.-англ. Ohthere), включенном королем англосаксов Альфредом Великим в его дополнение к переводу «Истории против язычников» Павла Орозия. Ок. 875 г. Оттар проплыл из Халогаланда на север вокруг Финнмарка и Кольского полуострова в Белое море к устью одной из крупных рек, где встретил народ beormas. Большинство исследователей этого фрагмента считает, что он оказался на южном берегу Кольского полуострова (см. подробнее Введение. С. 38–39). Позднее о Бьярмаланде неоднократно сообщают древнескандинавские источники (записи конца XII–XIV в.): скальдические стихи, анонимная латиноязычная История Норвегии (Historia Norwegiae), родовые, королевские саги и саги о древних временах, История данов Саксона Грамматика (Saxo Grammaticus «Gesta Danorum»), географические трактаты, исландские анналы. Важным источником для изучения Бьярмаланда являются карты XVI в., в частности карта Олая Магнуса, основанная в значительной мере на собственной скандинавской традиции и помещающая Бьярмаланд на Кольском полуострове (Савельева 1983. С. 45–47. Подробный анализ источников см.: Джаксон 1994а. С. 197–199).

Проблема локализации Бьярмаланда остается дискуссионной. Он отождествлялся с несколькими регионами Северо-Востока и Северо-Запада Европейской части России: Пермью, Приладожьем, Ярославским Поволжьем, Кольским полуостровом, побережьем Белого моря, Подвиньем, именуемым в русских источниках Заволочьем, и др., что обусловлено в первую очередь противоречивостью данных самих письменных источников (отечественную историографию по этому вопросу см.: Джаксон, Глазырина 1986а, 1986б). Наиболее обоснованной представляется точка зрения, что топоним Бьярмаланд имеет собирательное значение и используется в древнескандинавских источниках для обозначения всей территории севера Восточной Европы (Мельникова 1986. С. 199), от Кольского полуострова вплоть до Ладожского озера.

Саги описывают главным образом тот же, что и Оттар, северный морской путь в Бьярмаланд, основной и наиболее удобный для скандинавов (лишь один раз упоминается путь в Бьярмаланд через Балтийское море). В большинстве саг его конечным пунктом называется устье р. Северной Двины (др.-исл. Vína). Именно так локализован Бьярмаланд в публикуемой в данном томе Саге о Стурлауге Трудолюбивом. Встречаются и другие локализации, например, в «Саге о Хаконе Хаконарсоне» (Hákonar saga Hákonarsonar) Бьярмаланд связан с Верхним Подвиньем, а в Саге о Хальвдане Эйстейнссоне — с Приладожьем. Судя по сагам, наиболее активно скандинавы, в основном норвежцы, плавали в Бьярмаланд в X–XI вв., что по времени совпадает с расцветом эпохи викингов. Последнее письменное свидетельство о поездке в Бьярмаланд датируется древнеисландскими памятниками 1222 годом.

Население Бьярмаланда — бьярмы (др.-исл. bjarmar, др.-англ. beormas). Этимология этнонима спорна. В исследовательской литературе широко распространена точка зрения, согласно которой корень bjarm- восходит к одному из финских диалектов, в котором словом permi обозначались странствующие карельские купцы. Вопрос об этнической принадлежности бьярмов находится в тесной связи с проблемой локализации Бьярмаланда. В XIX в. было широко распространено мнение, основывавшееся на созвучии финского корня perm- и русского топонима «Пермь», о миграции племени «пермяков» из верховьев рек Камы и Вятки к побережью Белого моря. Ряд исследователей отождествляет бьярмов с разными группами карел. В последнее время бьярмов чаще отождествляют с чудью заволочской, упоминаемой в русских летописях и представляющей собой племена вепсов («весь» Повести временных лет), мигрировавших из межозерья Ладоги и Онеги в Заволочье. Неопределенно широкое содержание названия Бьярмаланд позволяет считать, что этноним «бьярмы» не обозначает какое-то отдельное племя, но является общим термином, использовавшимся скандинавами по отношению к ряду народов Русского Севера.

Сведения о языке бьярмов содержатся в сообщении Оттара, который отмечал, что «и финны и бьярмы говорят почти на одном языке» (Матузова 1979. С. 24). Это замечание в совокупности с данными топонимики позволяет полагать, что язык бьярмов относился к финно-угорской группе языков. Дополнительная информация о языке бьярмов содержится в Саге об Одде Стреле (Örvar-Odds saga. Bl. 29. См. Введение. С. 42). Имя упомянутого в сагах бьярмийского божества — Йомали (Jómali) — также финского происхождения и соответствует совр. финск. jumala — «бог».

Население Бьярмаланда, по сведениям саг, занималось охотой и рыболовством. Наличие пашенного земледелия в северной зоне, населенной финно-угорскими племенами, археологически не прослеживается. Немаловажное значение, несомненно, имела торговля, носившая меновой характер. Скандинавские источники, естественно, сообщают исключительно о торговых сделках бьярмов исключительно со скандинавами, однако археологические данные свидетельствуют о существовании торговли в этом регионе и с другими народами, в частности с населением Древней Руси. Предметы, которые бьярмы предлагали для обмена, были моржовая кость и кожа и изделия из них, птичьи перья, пушнина (серая белка, песец, куница), шкуры оленя, медведя, выдры и др.

[36] Аустрвегр (Austrvegr < austr — «восток» + -vegr — «путь») — «Восточный путь». Топоним обозначает земли, лежащие к востоку от Скандинавии и расположенные за Балтийским морем.

Самая ранняя фиксация названия — в висе из поэмы скальда IX в. Тьодольва из Хвинира Перечень Инглингов (Skj. A, I. S. 9), где топоним употреблен во множественном числе. Неоднократно встречается в рунических надписях XI в. (Мельникова 1977. Nil, 35, 50, 55, 66). Анализ семантики названия в королевских сагах, проведенный Т. Н. Джаксон, показал, что изменение значения слова шло в направлении его сужения. Если в ранних королевских сагах Austrvegr обозначает «земли по пути из варяг в греки», включая Русь, то в более поздних королевских сагах он охватывает только земли юго-восточного побережья Балтийского моря (Джаксон 1976; Джаксон 1994а. С. 195–196).

[37] В тексте эта фраза может быть понята двояко: 1) стал управлять государством в отсутствие конунга, 2) захватил власть, пока конунг отсутствовал.

[38] Альдейгьюборг (Aldeigjuborg) — древнескандинавское обозначение (Старой) Ладоги. Слово образовано по продуктивной для древнескандинавской топонимии модели X-borg. Первый элемент топонима, Aldeigja, представляет собой наиболее раннее наименование этого древнерусского города, зафиксированное в скальдической висе из поэмы Эйольва Дадаскальда (нач. XI в.) Banda-drápa (текст опубликован в кн.: Джаксон 1993. С. 158; русский поэтический перевод О. А. Смирницкой: Круг Земной. С. 153; русский прозаический перевод: Джаксон 1993. С. 194–195). Скандинавское название Aldeigja, вероятнее всего, произошло от финск. *Alode-jogi — «Нижняя река», а затем из него оформилось русское название «Ладога». В этой же последовательности происходил и процесс заселения региона: финно-угорские племена — норманны — славяне (Schramm 1986. S. 369; Кузьмин 1989; Кузьмин, Мачинская 1989). В сагах обычно употребляется композит Aldeigjuborg (подробно см.: Джаксон 1994а. С. 194–195).

[39] Хергейр (Hergeirr) — мужское имя, употребленное в незначительном числе поздних (XIV–XV вв.) норвежских и исландских письменных памятников. В более ранних исторических источниках не отмечено. В сагах, помимо Саги о Хальвдане Эйстейнссоне, встречается еще только один раз (Lind 1909. Sp. 518–519).

[40] Исгерд (Ísgerðr) — женское имя, известное в Норвегии с X в.; отмечено в незначительном числе источников (Lind 1910. Sp. 658).

[41] Хлёдвер (Hlöðver, Hlöðverr) — мужское имя, распространенное в средневековье в Норвегии и Исландии (Lind 1909. Sp. 555–557).

[42] Гаутланд — область Götaland на юго-западе современной Швеции.

[43] Сигмунд (Sigmundr) — мужское имя, широко распространенное в Исландии и Норвегии (Lind 1911. Sp. 881–883).

[44] Положение впередсмотрящего (stafnbúi) было, по-видимому, почетным на судне, так как в сагах часто упоминаются их имена.

[45] Харальд (Haraldr) — мужское имя, известное в средневековой Норвегии; стало особенно популярным в Исландии и Норвегии с XIII в. (Lind 1909. Sp. 485–487).

[46] Харальд Прекрасноволосый — норвежский конунг Харальд Хальвданарсон. Происходил из династии Инглингов, взошел на престол в возрасте десяти лет (по разным подсчетам — между 860 и 880 гг.). Согласно исландским анналам, Харальд умер в 931 или 933 г.

[47] Одд (Oddr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии и Исландии на протяжении всего средневековья (Lind 1911. Sp. 804–806). Скраути — прозвище (букв.: «пестрый, разукрашенный»).

[48] Гулль-Торир (Gull-Þórir) — «Золотой Торир», главный герой Саги о Золотом Торире.

[49] Ланднамабок (Landnámabók) — букв. перевод: «Книга о взятии земли», традиционно известная в отечественной литературе как «Книга о заселении страны». В произведении рассказывается о первых 430 поселенцах в Исландии, покинувших Норвегию ок. 870 г. в период правления Харальда Прекрасноволосого, об их предках и потомках, о важнейших событиях на острове в первые два века после переселения. Книга о взятии земли сохранилась в нескольких редакциях, древнейшая из которых восходит к концу XIII в.

[50] Ингигерд (Ingigerðr) — женское имя, распространенное в Норвегии с X в., в Исландии — позже, очевидно, с XII в. (Lind 1909. Sp. 632–634); упомянуто в шведских рунических надписях XI в. (Owe 1993. S. 43).

Несмотря на широкую популярность имени в Скандинавии, во всем корпусе саг о древних временах всего семь героинь носят данное имя и пять из них фигурируют в сюжетах, связанных с Русью. Это, несомненно, обусловлено уже отмечавшимся выше (см. Введение. С. 20–22) стремлением авторов саг использовать в своих произведениях традиционные исторические сведения. Романтическая история Ингигерд, дочери конунга Олава Шведского, влюбленной в норвежского конунга Олава Харальдссона, но отданной по политическим мотивам замуж за русского князя Ярослава Мудрого, хорошо известна по исландским королевским сагам, упоминается в анналах и хрониках (подробный обзор см.: Davidson 1976. P. 164–166). Сопоставление известий об Ингигерд Саги о Хальвдане Эйстейнссоне с данными королевских саг выявляет ряд сюжетных и лексических параллелей, убеждающих в том, что в нашей саге они представлены в литературной обработке и вторичны по отношению к королевским сагам (Глазырина, Джаксон 1986).

[51] По сагам широко известен обычай передавать ребенка, происходившего из знатной семьи, на воспитание в семью того же социального круга, но обычно ниже рангом.

[52] Скули (Skúli) — мужское имя, распространенное в Норвегии и Исландии на протяжении всего средневековья (Lind 1911. Sp. 925–927).

Прототипом для этого персонажа, очевидно, послужил реальный исторический деятель — ярл, а впоследствии герцог Скули, правивший в Норвегии при малолетнем конунге Хаконе Хаконарсоне.

[53] Алаборг (Álaborg) — топоним, которым в древнескандинавских источниках обычно обозначается средневековый датский город Ольборг. Построен по обычной для древнескандинавской топонимии модели X-borg. В Саге о Хальвдане Эйстейнссоне это название соотнесено с каким-то населенным пунктом в Северной Руси, расположенным в непосредственной близости и входящим в сферу влияния правителей Альдейгьюборга/Ладоги. В литературе неоднократно предпринимались попытки локализации Алаборга данной саги: на Белом озере (Kleiber 1957. S. 222; Schramm 1982. S. 280–282), в Приладожье (Holmberg 1976. S. 176; Лебедев 1985. С. 187), на Онежском озере (Davidson 1976. P. 41), на р. Сясь к юго-востоку от Ладоги (Джаксон, Мачинский 1989. С. 129–137). По моему мнению, текст Саги о Хальвдане Эйстейнссоне дает возможность локализовать Алаборг на восточном берегу Ладожского озера и отождествить его с одним из населенных пунктов в нижнем течении р. Олонки (подробно см. Глазырина 1984). К этой точке зрения присоединились Кирпичников, Дубов и Лебедев (1986. С. 197). Название датского города Алаборга/Ольборга было использовано автором саги для обозначения населенного пункта в Северной Руси по созвучию начальных корней слов, поскольку корень ala- присутствует в древнем карельском названии р. Олонки — Алавойнэ.

[54] Хеймир (Heimir) — имя вымышленное (Lind 1909. Sp. 503). Одноименные герои известны также по двум другим сагам о древних временах — Саге о Вёлсунгах и Саге о Рагнаре Кожаные Штаны.

[55] Брюнхилд (Brynhild) — распространенное в Норвегии и Исландии женское имя (Lind 1907. Sp. 175–177).

[56] Брюнхилд Будладоттир (дочь Будлы) упоминается также в Саге о Вёлсунгах, Саге о Рагнаре Кожаные Штаны, Пряди о сыновьях Рагнара, Пряди о Госте Норн, пряди Как была заселена Норвегия.

[57] Сага о Рагнаре Лодброке (Сага о Рагнаре Кожаные Штаны) относится к сагам о древних временах. Ее древнейшая редакция восходит к середине XIII в. Главного героя — Рагнара Лодброка — обычно отождествляют с Регинхери (лат. Reginheri), предводителем отряда викингов, осаждавших Париж в 845 г. Однако, как показал Р. МакТёрк, прямое отождествление ошибочно. Подробно см.: McTurk 1991. P. 1–6; McTurk 1993.

[58] Коль (Kolr, «Уголь») — распространенное мужское имя (Lind 1910. Sp. 710–712). По замечанию Шрёдера, этим именем, встречающимся в сагах о древних временах довольно часто, названы только люди низкого социального положения, нередко — рабы (Schröder 1917b. S. 94).

[59] Выражение «идут, не останавливаясь» не следует понимать буквально. Это широко распространенный стилистический оборот при описании сухопутного или морского похода в сагах, введение которого связано, по-видимому, с отсутствием сюжетной необходимости давать дополнительную информацию о поездке или походе.

[60] Хербьёрн (Herbjörn) — мужское имя, получившее распространение в Норвегии, особенно с XIII–XIV вв. В Исландии зафиксировано лишь в топонимике (Lind 1909. Sp. 514–515).

[61] Снэульв (Snæúlfr) — мужское имя, распространенное в Норвегии с X в., а позднее и в Исландии (Lind 1911. Sp. 937–938). В переводе означает «Снежный Волк».

[62] Имена знаменосцев, так же как имена впередсмотрящих на судне (см. комм. 44), обычно упоминаются в текстах.

[63] «…а четверть раздали всем людям» (en gáfu grið mönnum öllum). Основное значение слова ‘grið’ — «мир (особенно временный), перемирие». Однако, в словосочетании gefa e-m grið, как отмечают Р. Клизби и Гудбранд Вигфуссон, оно может обозначать четвертую часть добычи (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 215). Поскольку в предшествующей части предложения речь шла о золоте, серебре и другом богатстве, мной выбрано при переводе значение «четвертая часть добычи», хотя возможен вариант «но дали мир всем людям».

[64] Глагол «skemta» — «развлекать» — обычно используется в текстах в тех случаях, когда речь идет о рассказывании саг и других занимательных историй на пирах, тингах и пр. Например, см. выше Введение (с. 12–13) о развлечении сагами гостей на свадьбе в Рейкьяхолар в 1119 г.

[65] Слово «höll» употреблялось только для обозначения дворца короля или ярла, т. е. официальной резиденции. Жилая часть дома или постройки назывались иначе, например, skáli, eldhus. См.: Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 309–310.

[66] В тексте употреблен термин «ríki» — «государство».

[67] После завоевания Альдейгьюборга и Алаборга конунгом Эйстейном оба города с прилежавшей к ним округой, естественно, находились под его властью. Центром, где сидел конунг, был Альдейгьюборг, а Алаборг являлся территорией, зависимой от Альдейгьюборга. Об этом свидетельствует использование термина «хёвдинг» (höfðingi) применительно к правителю Алаборга, тогда как Эйстейн называется конунгом, а также упоминание о дани (skattr), которую последний должен выплачивать конунгу Альдейгьюборга. Неясно, однако, был ли Алаборг независимой от Альдейгьюборга территорией до завоевания региона конунгом Эйстейном. Об Алаборге было сказано, что он являлся резиденцией ярла Скули, но ничего не говорилось о даннических отношениях между Скули и конунгом Хергейром.

[68] Купеческий корабль (kaupskip), т. е. корабль для перевозки грузов, грузовое судно. Древнескандинавские письменные памятники, зафиксировавшие разные термины для обозначения судов, свидетельствуют, что в судостроении эпохи викингов наблюдалась четкая дифференциация судов по их функциям, а также в зависимости от размера и конструкции судна. Подводными археологами Скандинавских стран найдены остатки нескольких десятков судов разной степени сохранности. Все они оказались построенными в одной технике и представляют собой острокилевые клинкерные суда длиной свыше 10 метров. В настоящее время доказано, что существовали суда, специально предназначенные для дальних походов и ведения боевых действий, для перевозки грузов, рыболовства и пр. (Crumlin-Pedersen 1981. P. 276–279). Специализированные грузовые суда были найдены на дне Роскильде-фьорда в Дании, а также недалеко от Каупанга в Норвегии. В зависимости от функции суда имели разное соотношение длины и ширины. У торгового судна оно равнялось приблизительно 4:1. Команда на таком судне включала от трех до двенадцати человек (McGrail 1980. P. 46, 49, 54). Для разгрузки судно останавливалось невдалеке от берега или пристани, товары переваливались на небольшие лодки или баржи (Crumlin-Pedersen 1981. P. 282). Иногда, как свидетельствует один из сюжетов знаменитого гобелена из Байо, для этой цели могли использоваться лошади, на которых перевозили грузы по мелкой воде. Подробнее см.: Ellmers 1985.

[69] С востока (austan) — термин употребляется для общего обозначения направления движения в Норвегию с востока из Швеции, Восточной Прибалтики, Руси и других регионов. Подробнее об особенностях ориентации в древнеисландских сагах см.: Джаксон 1994б.

[70] Балагардссида (Bálagarðssíða) — район юго-западного побережья Финляндии, между Хельсингфорсом и Або (Schröder 1917b. S. 101).

[71] Грим (Grímr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии и Исландии на протяжении всего средневековья (Lind 1908. Sp. 359–361).

[72] Руссия (Rússía) — ойконим, обозначающий Древнюю Русь. В древнеисландскую топонимию проникает под влиянием «ученой» латинской традиции. Встречается (в различных вариантах написания — Rússía, Ruscia, Ruzcia и др.) в сагах, географических сочинениях. Данная форма написания отмечена лишь в двух сагах о древних временах: Саге о Хальвдане Эйстейнссоне и Саге об Эгиле Асмундарсоне (Metzenthin 1941. S. 88).

Слово Rússía употребляется в поздних сагах наряду с традиционным для древнескандинавской топонимии наименованием Руси Гардарики (Garðaríki) (см. ниже комм. 124). Точно определить соотношение между двумя ойконимами, обозначающими Русь, сложно. Так, в Саге об Эгиле одноруком и Асмунде, убийце берсерков «Русь» и «Гардарики» противопоставляются как два различных государства: «Хертрюгг… правил к востоку на Руси (í Rússía); это — большая и густонаселенная страна, лежащая между Хуналандом и Гардарики» (Rafn 1830. B. III. Bl. 365). В то же время в Саге о Сигурде Молчуне они отождествляются: «Русь, которую мы называем Гардарики» (Sigurðar saga þögla. Bl. 121). Из текста Саги о Хальвдане Эйстейнссоне следует, что в Альдейгьюборг к конунгу Эйстейну из Руссии приходят люди, которые назвались купцами, потерпевшими кораблекрушение. Здесь, таким образом, Альдейгьюборг/Ладога, расположенная в Северной Руси, противопоставляется Руссии. Материал позволяет лишь высказать предположение, что на каком-то этапе развития древнескандинавской топонимии два названия, обозначавшие Древнюю Русь, использовались применительно к разным регионом: Гардарики — Северная Русь, Руссия — Южная, Киевская Русь, а затем оба топонима стали взаимозаменяемыми. Конкретное значение названия в каждом исследуемом тексте может определяться только путем анализа контекста самого памятника.

[73] В сагах многократно упоминается о том, что путешественники, не успевшие вернуться домой до наступления холодов, проводили зиму в чужой земле. Источники не позволяют, однако, определить характер условий, на которых чужеземцы принимались на зимовку. По-видимому, они вносили какую-то плату за постой. Можно сказать достаточно определенно, что не всякого гостя хозяева охотно принимали. Так, в Саге об Олаве Трюггвасоне говорится, что Олав со своими людьми приплыл в Вендланд и получил приглашение от Гейры, дочери конунга Бурислава, остаться перезимовать, в частности, потому, что хозяевам стало известно, что «в страну приехали чужеземцы, которые ведут себя как знатные люди и не нарушают мира» (Круг Земной. С. 111). Эта фраза показывает, что приглашались, во-первых, люди знатного происхождения и, во-вторых, соблюдающие законы принимавшего их государства. К простым путешественникам предъявлялись, видимо, иные требования. В Саге об Одде Стреле рассказывается, как Одд, скрыв свое имя, приплывает в Хуналанд, где хочет остаться зимовать. Конунг страны интересуется, в каких искусствах Одд преуспел (Örvar-Odds saga. Bl. 143). Присутствие чужеземцев, таким образом, помогало скоротать зиму.

Упоминание в Саге о Хальвдане о зимовке в Альдейгьюборге — далеко не единственный случай зимовки на Руси. В Истории Норвегии говорится, что Олав Святой «обычно зимовал со своим флотом» в Хольмгарде (Historia Norwegiæ. S. 120).

[74] Скотбакка (skotbakka) и кнаттлейк (knattleikr) — разновидности игры в мяч.

[75] Йоль (jol) — древний языческий праздник, отмечавшийся в конце декабря и с приходом христианства в Скандинавию отождествленный с Рождеством Христовым. Празднование йоля продолжалось тринадцать дней, каждый из которых был связан с одним из демонических существ (сатиров, гоблинов и др.). В соответствии с народными представлениями, по мере приближения года к концу, темные, демонические силы приобретали все большее влияние в окружающем мире, достигавшее своего пика к празднику йоля (Cleasby, Gudbrand Vigfusson. 1957. P. 326).

[76] Dag-verðr — основная, самая плотная еда дня. В древней Скандинавии существовал обычай принимать большое количество пищи в первой половине дня (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 95).

[77] Древние скандинавы пили много хмельных напитков. Этот обычай нашел отражение во многих древнескандинавских письменных памятниках, в частности в Младшей Эдде (см., например: с. 60, 73). При норвежском королевском дворе возлияния были обильны и начинались сразу после раннего обеда. Исландцы, напротив, отличались большой сдержанностью в питье (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 108).

[78] Фраза «þar fylgði með gull», дословно переводимая как «за нею следовало золото», позволяет предположить, что речь идет о браслете.

[79] Эта фраза в дальнейшем повествовании будет повторяться неоднократно. Упоминание о прекрасной руке и золотом украшении на ней в данном тексте играет, по-видимому, роль аллегорического символа, подобного символам скальдических кеннингов, являющихся заменителями существительных обычной речи. М. И. Стеблин-Каменский отмечает, что «в скальдической поэзии часто встречаются кеннинги женщин, в которых определением служит «рука» (Стеблин-Каменский 1978. С. 45). В Младшей Эдде Снорри Стурлусона даются наставления скальдам о том, какие слова следует выбирать при обозначении женщины в стихах: «Женщину следует обозначать по всяким женским нарядам, золоту и драгоценным каменьям, пиву, вину и другим напиткам, которые она подает либо подносит, а также по чашам и всему тому, что подобает ей делать или совершать» (Младшая Эдда. С. 124), и в числе первых из перечисленных Снорри элементов упоминаются золото и драгоценные камни. Золото в кеннингах женщины отмечено Снорри и в другом фрагменте произведения (Младшая Эдда. С. 151). Используя в рефрене сразу два скальдических кеннинга женщины, автор помогает читателю, еще не знающему, что под именем Грима скрывается Ингигерд, дочь конунга, понять, что этот герой саги — не мужчина.

[80] Вигфус (Vígfúss) — мужское имя, известное с начала X в. и распространенное в Норвегии и Исландии на протяжении всего средневековья (Lind 1912. Sp. 1098–1099).

[81] Офейг (Ófeigr) — распространенное мужское имя (Lind 1911. Sp. 808–810).

[82] Топоним «Кракунес» (Krákunes < krákr — «ворон» + nes — «мыс; выдающаяся в воду часть суши») может быть переведен как «Воронов мыс». В древнескандинавской топонимии Восточной Европы он является hapax legomenon, не встречаясь больше ни в одном источнике. В примечаниях к изданию текста Шрёдер определил топоним как «вымышленное название» (Schröder 1917b. S. 107), сняв тем самым вопрос о его локализации. Аналогично охарактеризовал название Р. Зимек в аннотированном географическом указателе к немецкому переводу саги (Zwei Abenteuersagas. S. 140).

Попытку привязать к местности название «Кракунес», находящийся, согласно саге, на пути к Алаборгу из Альдейгьюборга/Ладоги, предприняли Т. Н. Джаксон и Д. А. Мачинский, которые отождествили его с мысом Вороновым, расположенным к западу от Старой Ладоги в 19 км от устья Волхова (Джаксон, Мачинский 1989. С. 131), т. е. в направлении, противоположном тому, где они несколькими страницами позже помещают Алаборг, отождествляя его с безымянным городищем на р. Сясь, расположенным на юго-восток, а не на запад от Ладоги (Там же. С. 134). Решающими аргументами в пользу отождествления Krákunes и Воронова мыса явились семантическая идентичность корней первых частей названия в обоих — древнеисландском и русском — языках и тот факт, что Воронов мыс представлял собой «удобнейшую точку для контроля торговых путей и для морских засад» (там же. С. 132). Однако недоказанность авторами того, что Krákunes является реальным, а не вымышленным топонимом, ставит под сомнение соответствие Krákunes — Вороний мыс. Семантическое Же тождество названий — с широко распространенными основами — может быть результатом простого совпадения. Замечу также, что названия с корнем «ворон-» распространены не только в Приладожье, но и далеко на севере: мыс Воронов в Горле Белого моря, Вороний мыс на Мурманском берегу Кольского полуострова.

[83] При всей любви авторов саг о древних временах к детальным описаниям сражений, автор Саги о Хальвдане Эйстейнссоне не считает необходимым рассказать о происшедшей между Сигмундом и Ульвкеллем битве вблизи Кракунеса (Воронова мыса). Джаксон и Мачинский восполнили этот пробел в своей статье: «Видимо, у этого-то мыса и разместил свой флот Ульвкель, не смея непосредственно атаковать Ладогу, но угрожая ей «морской блокадой». Здесь-то и произошла битва с обнаружившим его ладожским флотом, отсюда, проиграв битву, и мог бежать Ульвкель только на запад, так как путь на восток был перекрыт ладожанами, а путь прямо на север, в открытое Ладожское озеро, был, как известно, чрезвычайно опасен» (Джаксон, Мачинский 1989. С. 132). Логично, однако, предположить, что умолчание о битве не было случайным.

Вернемся вновь к топониму Кракунес, воспринимая его не как название реального географического объекта, но как вымышленное, литературное. В таком случае название места сражения может нести некий символический смысл. Представление об основных коннотациях, возникавших в сознании древнего скандинава при слове «ворон», дает анализ скальдических кеннингов, описанных Снорри Стурлусоном в Младшей Эдде, единственном, пожалуй, источнике, наиболее ясно отражающем систему образного мышления человека его времени. Снорри отмечает: «Есть две птицы, которых принято обозначать в кеннингах не иначе, как упоминая кровь и трупы — их питье и пищу» (Младшая Эдда. С. 165). Можно интерпретировать Кракунес как «говорящий» топоним, обозначающий место, где произошла кровавая битва. Это объясняет отсутствие необходимости для автора описывать ход самого сражения. Таким образом, присоединяясь к высказанному Шрёдером (Schröder 1917b. S. 107) и Зимеком (Zwei Abenteuersagen. S. 140) мнению, я считаю, что Кракунес — это наименование не просто вымышленное, но и несущее в себе символическое значение.

[84] Длинный корабль (langskip) — судно, предназначенное для дальних походов и ведения боевых действий.

Мощь викингов на море достигалась именно благодаря кораблям данного типа. Эти клинкерные острокилевые суда, обладавшие повышенной маневренностью у берега, были наилучшим образом сконструированы для навигации в любую погоду. Они были оснащены одним или несколькими прямоугольными парусами, а при отсутствии ветра передвигались с помощью гребцов. Команда военного судна, в зависимости от его размера, насчитывала от 26 до 60 матросов, которые, как правило, совмещали занятия: они были гребцами на море и воинами на суше (McGrail 1980. P. 49). В источниках имеются упоминания о том, что нередко на судах имелось несколько — до четырех — смен гребцов.

Специальная конструкция судна и устройство парусов давали викингам ряд преимуществ перед другими мореплавателями. Во-первых, их плавучие средства передвигались быстрее любых других современных им. Во-вторых, малая осадка судов позволяла викингам заходить далеко в мелкие реки Западной и Восточной Европы и использовать неглубокие заливы для зимовки, а также, что наиболее важно, приставать практически к любому берегу. В-третьих, в отличие от безвесельных судов других стран, викингские длинные корабли, скомбинировавшие в своей конструкции весла и парус, практически не зависели ни от ветра, ни от течения. В-четвертых, специальная конструкция бортов, которые были низкими, позволяла с легкостью высаживать на берег лошадей, перевозимых на судах для ведения боевых действий на суше (Almgren 1971. P. 33–35).

Длинные корабли были очень декоративны, украшенные символическими изображениями голов и хвостов зверей, орнаментированные щитами по бортам, о чем свидетельствуют изображения судов на готландских рисованных камнях, гобелене из Байо и описания, известные по письменным памятникам. Одно из наиболее ярких свидетельств того впечатления, которое производила на современников флотилия длинных судов, сохранилось в изложении ученого монаха из монастыря в Сент-Омере во Фландрии. Живописуя ок. 1040г. отплытие флота датского конунга Свена Вилобородого в Англию в 1013 г., монах отмечает подробности убранства кораблей: «На кораблях были видны то отлитые из золота львы, то птицы на верхушках мачт, поворачиваясь, указывали направление ветров, или разного рода драконы, извергавшие огонь из ноздрей, то [изображения] людей, сделанные сплошь из золота или серебра, почти не отличимые от живых, то быки с вытянутыми шеями и расставленными ногами, изображенные прыгающими и ревущими, словно живые. Можно было видеть дельфинов, отлитых из электрума, и кентавров из того же металла, воскрешающих старинные сказания. В дополнение я мог бы привести тебе множество примеров подобных изображений, если бы имена чудовищ, которые там были вылеплены, не были мне незнакомы. Но что я рассказываю тебе о бортах кораблей, которые не просто раскрашены в яркие цвета, но и покрыты золотыми и серебряными фигурами? Королевское судно своей красотой настолько же превосходило все остальные суда, насколько король честью и достоинством выше [простых] воинов…» (Encomium Emmae Reginae. P. 12–13. Перевод А. В. Назаренко).

[85] Драккар (dreki) — особый тип военного судна, на котором обычно плавали конунги или хёвдинги. На штевне судна устанавливалась съемная стилизованная голова дракона (отсюда и название судна «dreki» — «дракон»), который, по верованиям того времени, придавал «магическую силу кораблю, защищал его от злых духов и устрашал врагов» (Гуревич 1966. С. 42). Чтобы не разгневать «земных» богов, при приближении к чужому берегу с мирными намерениями, а также при подходе к своему берегу голова снималась (Nylen, Lamm 1988. P. 110).

Строительство одного из наиболее известных драккаров — Большого, или Великого, Змея — описано в Саге об Олаве Трюггвасоне: «В следующую зиму после того, как Олав конунг вернулся из Халогаланда, он велел построить большой корабль под хладирскими скалами. Он был много больше, чем все другие корабли, которые тогда были в стране, и еще сохранился помост, на котором он строился… Все в корабле было очень тщательно сделано. Корабль был длинный и широкий, с высоким бортом и из крупного леса… Это был корабль с драконьей головой на носу и сделанный по образцу того Змея, которого конунг привел из Халогаланда. Но он был много больше и во всех отношениях тщательнее сделан. Конунг называл его Великим Змеем, а того — Малым Змеем. На Великом Змее было тридцать четыре скамьи для гребцов. Голова и хвост дракона были целиком позолочены, а борт был так же высок, как на морских кораблях. Из всех кораблей, построенных в Норвегии, он был лучше всего сделан и потребовал наибольших затрат» (Круг Земной. С. 151–152).

[86] Ивар (Ívarr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии и Исландии в средневековье (Lind 1910. Sp. 660–663).

[87] Бёггулль (Böggull) — «небольшой сверток, пакет». Известен еще один персонаж с аналогичным прозвищем — Бёггулль-Торфи (Lind 1921. Sp. 52).

[88] Берсерк — в языческой Скандинавии дикий, свирепый воин. В скандинавской мифологии Берсерком звали внука восьмирукого Старкада, который был известен безудержной яростью во время боя, а также тем, что дрался без доспехов. Название «берсерк» было перенесено на его 12 сыновей. Снорри Стурлусон в Саге об Инглингах называет берсерками воинов Одина и сообщает, что «они бросались в бой без кольчуги, ярились, как бешеные собаки или волки, кусали свои щиты, и были сильными, как медведи или быки. Они убивали людей, и ни огонь, ни железо не причиняли им вреда» (Круг Земной. С. 13). Подобные приступы нечувствительности к боли были, вероятно, следствием психического заболевания, сходного с ликантропией или амоком у малайцев, когда человек отождествлял себя с диким животным. В древнескандинавских источниках говорится об отрядах берсерков, сопровождавших древних конунгов: датского конунга Хрольва Жердинку, норвежского Харальда Прекрасноволосого и т. п. Отряд обычно состоял из 12 берсерков. В источниках отсутствуют упоминания о берсерках — исландцах по происхождению.

[89] Хравнкелль (Hrafnkell, Rafnkell) — распространенное мужское имя, известное со времени заселения Исландии (Lind 1909. Sp. 566).

[90] Хлюнскогар (Hlynskógar < hlynr — «клен» + skógar — «леса») — «Кленовые леса». Топоним в других источниках не встречается и является парах legomenon.

Б. Клейбер отмечает, что граница произрастания клена в Восточной Европе проходит южнее 61° с. ш. и отождествляет Хлюнскогар с поселком Кленовая, расположенным на р. Вытегра (Kleiber 1957. S. 219). Джаксон и Мачинский, привязывая топоним, в соответствии со своей концепцией, к Северо-Западному Приладожью, предположительно определяют его местонахождение «около устья Вуоксы, на пути флота Ульвкелля, плывущего в направлении Волхова и Сяси» (Джаксон, Мачинский 1989. С. 139). Так же, как и в отношении топонимов «Клюфанданес» (см. комм. 91), «Кракунес» (см. комм. 82), отмечу изолированное положение названия «Хлюнскогар» в общей древнеисландской топонимической традиции, что требует особо осторожного подхода к его интерпретации.

[91] Клюфанданес (Klyfandanes < kljufa — «расщеплять; раскалывать; разделять» + nes — «мыс, выдающаяся в воду часть сущи») — «Раскалывающий мыс» (данный вариант перевода предложен Джаксон и Мачинским. 1989. С. 139). Топоним в других источниках не встречается и является hapax legomenon.

Клейбер полагает, что под Клюфанданесом следует понимать Андомскую возвышенность, естественный водораздел между бассейном Белого моря и Онежского озера (Kleiber 1957. С. 220). Джаксон и Мачинский отождествляют его с мысом Терешиннеми на Ладоге (Джаксон, Мачинский 1989. С. 140), и это мнение разделяет Спиридонов в его комментарии к данному фрагменту Саги о Хальвдане Эйстейнссоне (Кочкуркина, Спиридонов, Джаксон 1990. С. 126; 132, прим. 31). На мой взгляд, особое положение топонима в древнеисландской топонимии Восточной Европы, заключающееся в его нетрадиционности и употреблении только в одном источнике в неясном контексте, не дает оснований для достаточно убедительной его локализации и привязки к конкретной местности.

[92] Свиди (Sviði) — имя вымышленное (Lind 1912. Sp. 1002).

[93] Эгиль (Egill) — мужское имя, распространенное в Исландии и Норвегии на протяжении всего средневековья (Lind 1907. Sp. 209–211).

[94] В данном случае употреблен термин «atgeir» — «алебарда, боевой топорик». Следует, однако, обратить внимание на то, что данное слово обозначало нетрадиционный вид оружия импортного происхождения, и в сагах этот термин встречается довольно редко (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 30). Обычная, использовавшаяся скандинавскими воинами алебарда называется «kesja». Это различие между двумя типами оружия — скандинавского и импортного — я попыталась сохранить и в переводе, где atgeir передается как топорик, а kesja — как алебарда.

[95] Хривлинг — имя вымышленное, в других древнескандинавских источниках не встречается (Lind 1909. Sp. 575).

[96] Аргхюрна — имя вымышленное. В других источниках не встречается (Lind 1905. Sp. 31).

[97] Харек (Hárekr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии, менее употребительное в Исландии и Дании (Lind 1909. Sp. 488–491).

[98] Эдню (Еðný) — вымышленное имя (Lind 1907. Sp. 208).

[99] Кирьялаботнар (Kirjálabotnar) — «Карельские заливы». Джаксон и Мачинский предложили перевод «Карельские оконечности заливов» (Джаксон, Мачинский 1989. С. 137). Название образовано путем присоединения к этнониму kirjál(ir) (корела) существительного botn во множественном числе (заливы). На множественное число указывает употребленная в тексте форма í Kirjálabotnum с окончанием -um, характерным для дательного падежа множественного числа. Помимо Саги о Хальвдане Эйстейнссоне название встречается только в одном источнике — во Фрагменте о древних конунгах.

Е. А. Мельникова обратила внимание на тот факт, что в древнеисландской литературе, а также в географических сочинениях «Финский залив не имеет специального названия» и до XVI в. не указывается на картах; она высказала предположение, что в литературных произведениях он мог обозначаться словом Kirjálabotn (Мельникова 1977. С. 204). Справедливость этой точки зрения подтвердил А. М. Спиридонов, приведший убедительные аргументы для отождествления Kirjálabotnar с Финским заливом. Он считает, что появление данного названия в тексте произведения относится к довольно позднему времени — XII–XIII вв., когда корела стала играть важную роль на рубежах Северной Руси (Спиридонов 1988. С. 138–141).

Нетрадиционность и неопределенность гидронима вызвала затруднения у переводчиков саги на европейские языки. Стремясь избежать неверного толкования слова, Херманн Палссон и П. Эдвардс в своем переводе опускают название Кирьялаботнар и обозначают территорию топонимом «Карелия» (Seven Viking Romances. P. 185).

Более распространенным в древнескандинавской письменности названием с корнем kirjál- является ойконим Kirjálaland — «Земля кирьялов», т. е. Карелия (Metzenthin 1941. S. 57–58; Джаксон 1994а. С. 204–205).

[100] Хель (Hel) — богиня, дочь Локи, правительница царства мертвых. Ее имя было перенесено на само царство мертвых. «Уйти в Хель» — умереть. В соответствии с представлениями древних скандинавов, только воины, павшие на поле боя, попадали в Вальхаллу, владения Одина, своеобразный языческий рай. Хель — место обитания всех тех, кто умер иной смертью.

[101] Этноним finnar обозначает как финнов, так и саамов-лопарей (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 154; Holmberg 1976. S. 177–179). О финнах в сагах см. обзорную статью М.-Л. Холмберг (Op. cit.).

[102] Фид — по-видимому, вымышленное имя. В справочниках не зафиксировано.

[103] Имя Флоки (Flóki) было широко распространено в Норвегии и Исландии в раннем средневековье (Lind 1907. Sp. 276–277).

[104] Колдовство финнов проявилось, в частности, в битве с Хальвданом (гл. XX), во время которой у Флоки прирастает отрубленная Хальвданом рука, а Фид превращается в моржа. Этими же способностями обладают и бьярмы. Так, в той же битве конунг бьярмов Харек оборачивается драконом. О колдовстве финнов см. специальный раздел в работе: Моупе 1981. P. 13–46. См. также: Lid 1951; Джаксон 1984б.

[105] Текст, следующий ниже в саге, нередко интерпретируется исследователями (Davidson 1976. P. 41) как описание трех реально существовавших путей в Бьярмаланд. На мой взгляд, использование приема троичности, свойственного скорее сказкам, свидетельствует о недостоверности данного описания.

[106] Рёст (röst) — мера исчисления расстояния на суше, соответствующая одному переходу между двумя остановками для отдыха. Расстояние не измерялось, оно угадывалось приблизительно. Естественно, что рёст при передвижении по гористой местности был короче, чем на равнине (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 508).

[107] Колског (Kolskógr) — букв.: «Лес Коля», вымышленное наименование.

[108] Об имени Коль см. выше комм. 58.

[109] Гуллкула (Gullkúla) — букв.: «Золотой шар». Имя вымышленное, в других древнескандинавских источниках не встречается (Lind 1908. Sp. 401).

[110] Клифског (Klifskógr) — букв.: «Скалистый лес».

[111] Халлгейр (Hállgeirr) — мужское имя, известное по норвежским и исландским средневековым памятникам, а также зафиксированное в топонимии (Lind 1908. Sp. 464).

[112] Калварског (Kálfárskógr < kálf — 1) ягненок; 2) маленький остров, лежащий подле большого; á — река; skógr — лес) — вымышленное название (Schröder 1917b. S. 118).

[113] Имя Сель отмечено лишь один раз в Исландских анналах и, возможно, является случайным. В других источниках не зафиксировано (Lind 1911. Sp. 871).

[114] Кьёль (Kjölr) — центральный горный массив в Скандинавии.

[115] Использован термин sax, употребляющийся для обозначения тяжелого однолезвийного меча. Традиционный скандинавский двулезвийный меч — sverð. Ниже в тексте встречается название еще одной разновидности мечей — skálm (короткий меч).

Из других видов оружия в тексте упоминается также булава (gaddakylfa), алебарда для охоты на медведя (bjarnsviða), из элементов вооружения щит (skjöld), шлем (hjálmr).

[116] В древнеисландском языке существуют три слова для обозначения великанов, имеющие различные смысловые коннотации: rísi подразумевает рост, jötunn — силу, þurs — недостаток ума или просто глупость (Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 328, 498, 750). В данном случае в тексте употреблен последний термин. Вопрос о функции великанов в системе мифологических представлений древних скандинавов подробно исследован Л. Мотц (Motz 1984, 1987), М. Клунис-Росс (Clunies Ross 1994).

[117] Крабби (Krabbi) — имя вымышленное (Lind 1910. Sp. 715).

[118] Грубс (Grubs) — имя вымышленное (Lind 1908. Sp. 365).

[119] Вейцла (veizla) — здесь: свадебный пир.

[120] Грунди (Grundi) — мужское имя, распространенное в средневековой Норвегии (Lind 1908. Sp. 365–366).

[121] Бьяртмар (Bjartmarr) — мужское имя, известное лишь по нескольким источникам (Lind 1905. Sp. 137).

[122] Ракнар (Raknarr) — имя вымышленное (Lind 1911. Sp. 844–845).

[123] Ракнарсслоди (Raknarsslóði) — название судна (букв.: Кильватер Ракнара).

[124] Гардарики (Garðaríki < garðar — «поселения, укрепления; города» + ríki — «государство») — древнескандинавское обозначение Древней Руси, образованное по продуктивной в древнеисландском языке модели для названий государств — X-ríki. Самая ранняя фиксация ойконима — в географическом сочинении, условно называемом Описание Земли I (Мельникова 1986. С. 76, 78), созданном в последней четверти XII в. В источниках X–XII вв. для обозначения Руси использовалось наименование Garðar — Гарды (Джаксон 1994а. С. 203). Под влиянием «ученой» традиции в древнеисландском языке начинает использоваться латинизированное наименование Руси — Rússía (см. выше комм. 72). В сагах о древних временах все три термина — Garðar, Garðaríki, Rússía — могут встречаться в одном контексте.

[125] Хреггвид (Hreggviðr) — имя вымышленное (Lind 1909. Sp. 569). Этим же именем в Саге о Хрольве Пешеходе назван конунг, правивший в Гардарики.

[126] Хрольв Пешеход (Göngu-Hrólfr) — Хрольв Стурлаугссон, герой Саги о Хрольве Пешеходе, относящейся к сагам о древних временах (подробно о саге см.: Naumann 1993b). Герой произведения отождествлен исследователями с известным викингом Ролло, заключившим в 911 г. мирный договор с французским королем Карлом Простым, в результате чего возникло герцогство Нормандия.

В данной саге генеалогия, включающая Хрольва Пешехода в генеалогическое древо ярла Скули, условна. Однако это упоминание позволяет определить время, к которому авторы саги относят свое повествование, — вторая половина IX в.

[127] Торир (Þórir) — мужское имя, широко распространенное в Скандинавии на протяжении всего средневековья (Lind 1914. Sp. 1180–1182).

[128] Торир Хьёрт (Þórir Hjörtr) — «Торир Олень».

[129] Эйстейн Глумра (Eysteinn glumra) — «Эйстейн Болтун».

[130] Исланд (Ísland) — Исландия.

[131] Ногарды (Nógarðar) — название, в других древнескандинавских памятниках не встречающееся. В Саге о Хальвдане Эйстейнссоне слово употреблено во множественном числе. Включение в один контекст топонимов Бьярмаланд, Руссаланд, Кирьялаботнар и Ногарды достаточно определенно очерчивает территорию, в пределах которой может быть локализован данный топоним. Вероятнее всего, форма Nógarðar является единственной в древнескандинавской письменности попыткой передачи русского слова Новгород (традиционно он называется Hólmgarðr). Форма множественного числа свидетельствует о том, что автор саги имеет в виду не сам город, а Новгородское княжество. Аналогии подобного употребления топонимов в древнескандинавских текстах встречаются именно для обозначения древнерусских княжеств: Kænugarðr — Киевское княжество, Súrdalar — Суздальское княжество (Metzenthin 1941. S. 61–62; Джаксон // В кн.: Древнерусские города. С. 95–96).

[132] Руссаланд (Rússaland) — «Земля руссов». Единственный случай написания данной формы топонима в древнескандинавской письменности (другие варианты: Russialand, Ruzaland, Rucziland, а также Rutsia land, Ruzcia land, Ruzi land и др. — Metzenthin 1941. S. 88). Образовано название по традиционному для древнеисландского языка принципу формирования топонимов: сочетание этнонима со словом land — «земля, страна». Множественность вариантов написания топонима указывает на его нестабильность.

[133] Гестрекаланд (совр. Естрикланд) — область в Северной Швеции.

[134] Агнар (Agnarr) — мужское имя, которое, по свидетельству Э. Линда, употреблялось в древнеисландских сагах применительно к вымышленным или псевдоисторическим персонажам. Значительно реже встречается оно в других видах источников (Lind 1905. Sp. 6–7).

[135] Хильдигунн (Hildigunnr) — женское имя, распространенное в Исландии и Норвегии с раннего средневековья (Lind 1909. Sp. 543).

[136] Валь (Valr) — мужское имя, известное с конца X в.; широкого распространения, по-видимому, не получило (Lind 1912. Sp. 1070–1071).

[137] Думбсхав (Dumbshaf) — северо-западная часть Белого Моря у побережья Норвегии (Simek 1986. S. 257).

[138] Ормрин ланги (Ormrinn langi) — «Длинный Змей», также «Великий Змей». См. комм. 85.

[139] Хеллуланд (Helluland) — часть северного Лабрадора (Schröder 1917b. S. 136; Metzenthin 1941. S. 40), которая, по представлениям древних скандинавов, составляла единый северный континент с русским Крайним Севером. Это представление сохранилось вплоть до XVI в., что прослеживается по картам. Подробнее см.: Мельникова 1986. С. 82; Simek 1986. S. 258.

Сведения о незаселенности Хеллуланда проникают в древнескандинавские сочинения, по-видимому, из произведений, связанных с рассказами об открытии Гренландии Эйриком Рыжим и поездке туда сына Эйрика Лейва Счастливого — Саги об Эйрике Рыжем и Саги о гренландцах (подробно эти источники описаны в кн.: Ингстад 1969), а также из соответствующего фрагмента из Книги о взятии земли (Мельникова 1986. С. 83). В географических сочинениях (условно названных Мельниковой Описание Земли I и Грипла) незаселенной считается вся территория от Бьярмаланда до Гренландии (Мельникова 1976. С. 77, 79; 158, 159).

[140] Кётт (Köttr) — мужское вымышленное имя (Lind 1910. Sp. 724).

[141] Киси (Kisi) — мужское вымышленное имя (Lind 1910. Sp. 690).

[142] Свади (Svaði) — слово, обычно употреблявшееся в качестве прозвища и обозначавшее «Скользкое место, каток», применительно к вымышленным персонажам использовалось как имя (Lind 1912. Sp. 982).

[143] Блесанерг (Blesanergr, искаженное Blesavergr) — название горы в Финнмарке, где, согласно Саге о Золотом Торире, находилась пещера с золотом Валя.

[144] Асы — род древнескандинавских богов, к которому относились Тор и Один. В соответствии с легендой, наиболее полно изложенной Снорри Стурлусоном в Саге об Инглингах (Круг Земной. С. 11–13) и Младшей Эдде (С. 11–14), род асов восходит к античным троянским правителям, в частности, Тор назван внуком царя Приама (Davidson 1964. P. 25).

[145] Хорнхьялти — букв.: «Рукоять-из-рога».

[146] Гандвик (Gandvík < gandr — «чары, колдовство» + vík — «залив») — «Колдовской залив». Гидроним обычно отождествляется исследователями с Белым морем. Тиандер, однако, считал, что на протяжении бытования данного названия наблюдается тенденция к сужению его значения — от обозначения всего европейского побережья Северного Ледовитого океана в ранних источниках до Белого моря в более поздних (Тиандер 1906. С. 73). Самая ранняя фиксация названия, по данным Джаксон, — в скальдической висе Эйольва Вальгердарсона, созданной ок. 976 г. (Skj. A, I. S. 100); упоминается Гандвик в сагах, географических сочинениях (подробно см.: Джаксон 1994а. С. 200–202).

[147] Хаук (Haukr) — мужское имя, широко распространенное в Норвегии и Исландии с раннего средневековья (Lind 1909. Sp. 492–493).

[148] Гаук (Gaukr) — мужское имя, распространенное в Исландии (Lind 1907. Sp. 302–303).

[149] Данный эпизод заимствован автором Саги о Хальвдане Эйстейнссоне из родовой Саги о Золотом Торире, в которой представлен пространный рассказ о превращении Валя и его сыновей в драконов и о схватке Золотого Торира и его людей с ними в борьбе за золото (Gull-Þoris saga. Bl. 11–14).

[150] В сагах нередко рассказывается о людях, добровольно погребенных заживо в кургане. Так, в Саге о Золотом Торире, одном из источников Саги о Хальвдане Эйстейнссоне, говорится о берсерке Агнаре, сыне Регинмода Злого, вошедшем в курган и взявшем с собой туда все корабельное имущество и богатство. Это место он заколдовал, чтобы никто не мог приблизиться к нему под страхом смерти (Gull-Þoris saga. Bl. 9). В Саге об Эгиле упоминается Херлауг, один из правителей Наумудаля, который, узнав о приближении войска Харальда Прекрасноволосого, «ушел в курган, который уже три года насыпали по его приказу, и курган был засыпан» (Сага об Эгиле. С. 65).

[151] ONP. S. 265.

 


© Aerius, 2004